Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

— Этого я, к сожалению, не имею права открыть, иначе мы давно прибегли бы к публикации в газетах. Мой высокий покровитель желает…

— По рукам! — нетерпеливо прервал Кремпфлоу доктора. Десять тысяч скуди, воодушевив мистера Кремпфлоу, не сделали его вежливее. — Контора принимает ваше поручение. Я беру его в собственные руки. Какие данные о синьоре Джакомо Молла вы можете сообщить мне? Есть у вас его изображение?

Доктор Томазо Буотти вынул из бумажника и протянул собеседнику миниатюрный овальный портрет, выполненный на эмали. Миниатюра изображала красивую женщину, прильнувшую щекой к личику мальчика лет пяти; у мальчика был упрямый рот и темные глаза. Обшитый кружевом ворот сорочки обнажал шею, и над левой ключицей ребенка темнела большая родинка.

— Синьор Джакомо с матерью, синьорой Франческой Молла, некогда знаменитой тосканской певицей. Более поздних изображений синьора Молла, к сожалению, не сохранилось.

— Эй, Слип! — крикнул Кремпфлоу, приоткрывая дверь в соседнее помещение.

— Я здесь, сэр!

Из соседней комнаты появился мистер Слип, полнеющий мужчина с крысиными глазками.

— Слип, возьмите мою двуколку и в полчаса доставьте мне сюда этого… мистера Бингля, знаете, из… серого отеля. Пусть он захватит акварель и кисти.

Посланец мистера Кремпфлоу понимающе кивнул и удалился из кабинета бодрой рысцой.

— Рассказывайте, дакт, все, что еще известно о Джакомо Молла.

— До пяти лет он вместе с матерью жил в Венеции, во дворце графа Паоло д'Эльяно. В 1743 году синьора Франческа Молла покинула это палаццо. Однако, синьор, доверить вам дальнейшие сведения я могу лишь под строжайшим секретом. Джакомо Молла, по-видимому, чувствует себя смертельно оскорбленным и, быть может, сознательно скрывается от особы, столь заинтересованной в его розысках. Малейшая неосторожность может погубить плоды всей моей кропотливой предварительной работы…

…Доктор Буотти поведал собеседнику все, что в течение долгих лет он успел выяснить о судьбе самого Джакомо, его матери и отчима. Однако имени лица, заинтересованного в розысках, он пока не назвал. Доктор поведал собеседнику о своем знакомстве с приемной матерью Джакомо — Анжеликой Ченни. Компаньон мистера Крейга выслушал доктора с тем выражением презрительного превосходства, с каким модные врачи выслушивают родственников пациента.

— Позвольте спросить, а вашего старого знакомого доктора Грейсвелла вы разыскали в Бультоне?

— Август — неблагоприятное время, синьор Кремпфлоу, для городских визитов: Рандольф Грейсвелл, увы, уехал отдыхать в Нормандию. Я оставил ему только короткое письмо и карточку.

Мистер Слип ввел в кабинет новое лицо. Это был пожилой, болезненного вида человек. Мистер Кремпфлоу, не предлагая новому гостю стула, вручил ему миниатюру и предложил тут же изготовить с нее акварельную копию, а затем повторить в масле.

— Боже мой, это займет слишком много времени! — воскликнул синьор Буотти. — Через три часа я должен быть на борту «Сант-Марко». Вечером он поднимает якорь.

— Не беспокойтесь, акварель будет готова в течение часа, а масляная копия может быть сделана с акварели. Бингль, приступайте к делу.

— Какая изумительная эмаль! — пробормотал художник. — Манера Виченце Кардозо.

— Рад видеть знатока! Вы не ошиблись: это действительно работа названного вами миланского мастера. В искусстве эмалей и камей я не знаю равных ему!

Алекс Кремпфлоу, занятый беседой со своим итальянским гостем, не заметил, с каким волнением художник вглядывался в эмаль. Острый глаз живописца сразу узнал знакомые черты: в студии своего итальянского учителя, художника Альбертино Вителли, юный Джордж Бингль видел множество рисунков, изображавших эту синьору в профиль и три четверти на фоне розовых садов Равенны, в римском карнавальном одеянии, в оперных ролях и домашних платьях… Джордж помнил и лицо этого ребенка. Оно тоже повторялось в многочисленных набросках и этюдах Альбертино… Мастер говорил Джорджу, что юный Джакомо — незаконный сын графа Паоло д'Эльяно…

В чертах мальчика на эмали, по-детски нежных, уже виден был характер. И чем пристальнее вглядывался Джордж в это лицо, тем явственнее проступали сквозь него черты другого знакомого лица — черты лорда Ченсфильда… Невероятно, но… с эмали глядело на Джорджа детское лицо сэра Фредрика Райленда! Вот оно, и родимое пятнышко над ключицей… У милорда оно коричневое, у самой шеи… Вот наметившаяся горбинка носа… Даже в глазах ребенка на портрете то же настороженно-недоверчивое, жестоко-упрямое выражение… Неужели капризная судьба приоткрыла Джорджу новую неожиданную тайну?