– Точно! А кто же завтра будет просвещать московитов?
– Они не пострадают. Димитриадис нанял для них гидом свою племянницу. Она неплохо говорит по-русски, уже десять лет живет здесь и к тому же профессионально занимается историей Дамаска. Кофе будете?
Попробовав принесенный кофе, Дарья удивилась:
– Какой интересный привкус! С чем он?
– С кардамоном. Любимый местный рецепт, очень древний.
– Да, вкусно! Древние знали толк в еде.
– Но при этом добавки использовались более функционально, чем сейчас. Мы едим пряности потому, что это вкусно, а древние надеялись извлечь из них пользу. Кардамон, например, считается афродисиаком.
Дарья вспыхнула.
– Не бойтесь, если он и действует, то больше на мужчин. – Севир улыбнулся. – Кстати, знаете ли вы, что до Реконкисты византийцы не пили кофе? Он считался напитком «нечистых» турок. Первым его ввел при дворе Константин Палеолог, когда женился на Гюлер-Гликерии.
– Да, она же была турчанкой… Между прочим, русские тогда этим страшно возмущались.
– Европейцы тоже. Несмотря на то что до осады император безуспешно пытался найти у них себе невесту.
– Ну да, никому не хотелось родниться с нищим, а вот как всё повернулось… Наверное, это был самый удивительный поворот в истории, когда Мехмет обратился в православие!
– Может, и не самый, но один из самых, это точно. Пожалуй, сравнимый с откровением самому Мухаммеду. Но, не в обиду вашей вере будет сказано, если б не Схоларий со своими ракетами, обращение бы вряд ли состоялось.
– А если б не отвергли унию, Схолария бы не выпустили из тюрьмы и он бы ничего не изобрел! Поэтому моя вера всё равно не в обиде. А разве вы совсем не верите, что в том, как тогда всё повернулось, было нечто чудесное?
– Отчего же? Просто я не склонен преувеличивать значение чудес. К тому же они бывают в любых религиях, ничего специфически православного тут нет.
– Ну, если рассматривать каждый факт в отдельности, то всегда можно ослабить его значение, но, – не сдавалась Дарья, – конечный итог зависит от сочетания многих явлений и поступков. А тут уже каждая мелочь должна произойти вовремя и на своем месте, а иначе… реакция не пойдет! Или пойдет по-другому. И если она пошла именно так, значит, ее Кто-то направил!
– Да, в Великого Алхимика я верю, – неожиданно согласился Севир. – Но я не верю, что Он действует по правилам, описанным людьми. Даже теми, которых считают святыми.
Они вернулись в гостиницу в двенадцатом часу, и уже в ванной Дарья вспомнила, что не пожелала Василию удачи и счастливого пути, а ведь он завтра рано утром уезжает на соревнования в Эфес и сейчас, конечно, уже спит… «Ладно, завтра как проснусь, сразу пошлю свиток! – подумала она. – Он как раз в дороге получит». Но собственная забывчивость ее всё же смутила. Она вдруг осознала, что совершенно не скучает по мужу и вообще не думает о нем… словно его и нет. Несмотря даже на ежедневный обмен свитками. «Просто я тут сильно занята, много новых впечатлений, общения, – попыталась она оправдаться сама перед собой. – Я и Лари обещала часто писать, а послала за неделю всего три свитка. Но она вроде не обижается, и Василь не должен…»
Илария и правда не обижалась. В последнем свитке она написала: «Ну я чувствую, Дамаск поглотил тебя! Ладно, приедешь – расскажешь! :)))» Муж, скорее всего, тоже не обижался и не беспокоился, ведь она еще в первый день написала ему, что график работы будет очень плотным.
Разве могли они знать о человеке, который вторгся в ее жизнь и с каждым днем неумолимо овладевал ее помыслами всё больше! А она отчаянно гнала от себя мысль, что он овладевает уже не только ее помыслами, но и чувствами, и если кто и поглощает ее, то именно он, а вовсе не Дамаск.
«Это пройдет, когда я вернусь домой, – твердила она себе. – Ничего страшного. Еще восемь дней, и всё закончится».
***
Дамаск с полным правом хвалился своей древностью, и уже в двенадцатом веке о его истории арабы писали многотомные сочинения. Хотя архитектурных памятников древнейших времен его существования не сохранилось, это с лихвой искупалось множеством упоминаний о нем в Библии – немногие современные города могли похвастаться подобным. Зато о времени владычества римлян до сих пор напоминали кварталы с прямоугольной планировкой, остатки стен с семью воротами, портиков с колоннами, акведука и храма Зевса. Район, где некогда располагался дворец, по прежнему назывался Палатион, хотя от самого дворца не осталось и фундаментов.
Читать дальше