Гэли Гэй выполняет приказание. Месяц держит веревочную лестницу.
Солдаты (заставляют умолкнуть тех, кто продолжает петь) . Тише!
— Карабкаться так вовсе не просто.
— Ведь из-за этой слоновьей головы он ни черта видеть не может.
Джесси. Лишь бы только он теперь не сорвался. А ну-ка, давай погромче, Уриа.
Уриа (кричит) . Ох, ох, ох!
Полли. Что с тобой, месяц, почему ты кричишь?
Уриа. Потому что мне больно. Я уверен, что ко мне взбирается убийца!
Гэли Гэй. Подвесь лестницу к ветке, Уриа, а то ведь я тяжелый.
Уриа. Ох, он отрывает мне руку! Моя рука! Моя рука! Он отрывает мне руку!
Полли. Вот видите! Вот видите!
Гэли Гэй держит в руках искусственную руку Уриа и поднимает ее кверху.
Джесси. Это ужасно, Джекки, я никак не ожидала от тебя такого. Ты не мое дитя.
Уриа (поднимает вверх обрубок руки) . Я свидетельствую, что он убийца.
Полли. Перед вами окровавленный обрубок, который служит убедительным свидетельством. И ты не смог доказать, что не способен на убийство. Ты так отделал месяц, что он наверняка истечет кровью еще до рассвета. Занавес!
Занавес опускается.
Полли (сразу же выходит к рампе) . Те, кто хочет заключать пари, могут сделать это у стойки бара.
Солдаты (идут заключать пари) . Ставлю один цент на месяц.
— Ставлю полцента на слоненка.
Уриа. Ну вот видите, теперь они наконец клюнули! Теперь все дело за тобой, Джесси. Давай монолог о материнской скорби.
Занавес поднимается.
Джесси.
Знаете ли вы, что такое мать?
Мягче сердца матери в свете не сыскать.
Ведь и вас когда-то под сердцем мать носила,
Материнская рука ведь и вас кормила,
Материнская слеза и для вас блистала,
Материнская нога путь вам пролагала.
Смех.
Растет над сердцем матери могильная трава.
Смех.
Душа ее пресветлая на небесах жива.
Смех.
Услышьте же, как мать скорбит,
Услышьте же, как мать скорбит
Смех.
О том, что с нею было.
Этого слоненка под сердцем я носила.
Громкий, продолжительный хохот.
Солдаты. Еще раз повтори! Уж это одно стоит десяти центов!
— Браво!
— Ура! Трижды ура мамаше! Ура! Ура! Ура!
Занавес опускается.
Уриа. Продолжаем! Вот это успех! Все на сцену!
Занавес поднимается.
Полли. Итак, я доказал, что ты человек, способный совершить убийство. Теперь я спрашиваю тебя, слоненок: утверждаешь ли ты, что это твоя мать?
Солдаты. Это чертовски несправедливо, все, что они там показывают. Даже смотреть противно.
— Однако все здорово по-философски! Они там приготовили какой-нибудь счастливый конец. Уж можете быть спокойны!
— Тише!
Полли. Разумеется, я не стану утверждать, что где-либо на свете существует ребенок, способный причинить даже малый ущерб своей родной матери. И это тем более невозможно в стране, управляемой нашей старой Англией.
Возгласы "браво".
"Правь, Британия, морями!"
Все поют: "Правь, Британия".
Благодарю вас, господа. До тех пор пока эту волнующую песню поют суровые мужские голоса, до тех пор в старой Англии будет все в порядке. Но продолжаем! Так как ты, слоненок, убил эту всеми любимую женщину и великую артистку,
Возгласы "браво".
то из этого следует, что ты, Джекки Полл, вообще не можешь быть ни сыном, ни дочерью этой прославленной женщины.
Возгласы "браво".
Это утверждаю я, а то, что банановое дерево утверждает, то оно и доказывает.
Аплодисменты.
Так вот ты, месяц Куч-Бихара, возьми кусок мела с биллиардного стола и нарисуй посредине сцены четкий круг. Затем возьми обыкновенную веревку и жди, пока эта столь глубоко потрясенная мать не войдет в середину этого, впрочем, очень плохо нарисованного круга. Затем осторожно возложи веревку на ее белую шею.
Солдаты. На ее прекрасную материнскую белую шею!
— На прекрасную, белую, материнскую шею!
Полли. Вот именно! А ты, мнимый Джекки Полл, возьмись за другой конец веревки справедливости и стань против месяца за пределами круга, вот так. Теперь я спрашиваю тебя, о женщина: ты ли родила убийцу? Ты молчишь? Так вот. Я только хотел показать вам, господа, как эта мать, представленная здесь, сама отворачивается от своего испорченного ребенка. Но я покажу вам много больше, ибо скоро взойдет грозное солнце справедливости, которое осветит самые потаенные глубины.
Читать дальше