Аширмурад Мамилиев - Пьесы

Х а м м а л. Ох, Ибрагим, заливаешь!

И б р а г и м. Не перебивай, хаммал-джан! Слушайте дальше! Желая полакомиться вкуснейшими абрикосами, мальчишки нашего аула кидали в кроны деревьев сухие комья глины, да так усердно, что вскоре на спине петуха образовалось поле. Кто-то посоветовал: «Разбейте там бахчу». Отец мой, покойник, был очень хозяйственным человеком. Он воспользовался добрым советом, распахал это поле на спине петуха и посадил там арбузы. Ах, какой славный получился урожай! Арбузы — огромные, тонкокорые, внутри краснющие! А сладкие какие! Ох, ох! Ешь — за уши тебя не оттащишь! Однажды, когда отец был на базаре, я взял его дамасский нож с рукояткой из драгоценных камней и решил полакомиться арбузом. Надрезал один… И вдруг не удержал нож, уронил его внутрь арбуза. Что делать? Нож-то драгоценный! Знаю, если я до возвращения отца домой не положу нож на место, он задаст мне взбучку. Я достал длинную веревку, один конец привязал к шее петуха, другой — к своему поясу и спустился внутрь арбуза, на самое дно. Ищу нож — не могу найти. Вижу: идут трое крестьян. Я к ним: «Что вы делаете в нашем арбузе?» — «А ты что?» — спрашивают они. Я говорю: «Нож ищу, провалился сюда, не находили случайно?» — «Эх, — смеются они, — глупец! Мы второй день караван верблюдов ищем здесь, потеряли, не можем найти, а ты нож захотел найти?!»

Все хохочут.

Х а д ж и - а г а. Ох, насмешил, Ибрагим! Лопнуть можно от смеха! Помолчи немного, дай передохнуть!

Во двор входит М а м е д.

М а м е д (весело) . Ассалам алейкум — всем сразу, земляки!

Все вскакивают на ноги, окружают Мамеда.

Х а д ж и - а г а (изумленно) . Аллах, аллах! Ущипните меня! Не сон ли я вижу?

М а м е д. Нет, дорогой Хаджи-ага, не сон.

Х а д ж и - а г а. Вот чудеса! Ты ли это, Мамед?!

М а м е д. Я, Хаджи-ага, я!

С л е п о й н и щ и й. Твой голос, человек, похож на голос Мамед-джана!

М а м е д. Не только мой голос, земляк, но и я сам сильно похож на него. Как две капли воды похож, почтеннейший. Я это, Мамед!

И б р а г и м. Не обижайся, брат Мамед, как я ни старался вчера, мне не удалось вызволить тебя из темницы-зиндана. Ты ведь не монета, а темница — не карман купца! (Делает ловкий фокус с монетой.)

Х а д ж и - а г а (Ибрагиму) . Тогда, в суматохе, я не все хорошо расслышал. Кажется, ты, Ибрагим, говорил что-то про змею?..

И б р а г и м. Извини, Хаджи-ага! Но ведь надо было срочно спасать тебя от палачей. Вот я и ляпнул первое, что пришло мне в голову, а визирь поверил.

М а м е д. Еще как поверил! Он и во дворце еще долго не мог прийти в себя, без конца заикался.

Х а м м а л. Так ты и вправду был в шахском дворце, парень, не только в темнице?

М а м е д. Был немного и во дворце.

Д е р в и ш. Как поживает наш высочайший повелитель правоверных?

М а м е д. Ревет, как ишак, твой правоверный! А когда спит, храпит, как свинья!

Д е р в и ш. Эй, парень, нельзя так говорить про нашего шаха! Он — наместник аллаха на земле!

Х а д ж и - а г а. Мамед-джан, присаживайся к скатерти. Эй, ребята, накормите и напоите его!

Все садятся вокруг скатерти.

И б р а г и м. Ну, рассказывай, друг, о чем поговаривают во дворце?

Х а м м а л. Там, наверное, как в раю?

М а м е д. Точнее, как в аду!

Д е р в и ш. Не богохульствуй, Мамед! Ад — это плохое место! Ад — это на том свете! В аду — шайтаны!

М а м е д. Дервиш-ага, а как еще называть место, где есть все, что угодно, кроме правды, добра, человечности и порядочности?

С л е п о й н и щ и й. Я согласен с тобой, Мамед-джан. Справедливые слова.

Х а м м а л (зевает) . Не знаешь, Мамед-джан, долго нам еще терпеть это наказание — спать втихомолку, украдкой, дрожа, будто что-то воруем?

М а м е д. До тех пор, друг хаммал, пока будем иметь над собой таких шахов, таких ослов, таких самодуров! Подайте ему, видите ли, его высочайший сон!

Д е р в и ш. Сон, земляки, — необъяснимое явление, с которым сталкивается спящий человек. Сон — это прихотливый мираж, который тает при приближении. Как же они там, во дворце, собираются удержать ситом воду?

М а м е д. Это ты, дервиш-ага, спроси у самого шаха! Эй, люди, знайте: в шахском дворце творится что-то невообразимое! Все началось с того, что шах-заде занедужил странным недугом, превратился, можно сказать, в осленка.

И б р а г и м. Бедное племя ослов! Не поздравишь их с таким приобретением!

Х а м м а л. Как же это получилось?

Д е р в и ш. Все — от аллаха!

С л е п о й н и щ и й. Это слезы народа выходят им боком.

М а м е д. Но и это еще не все. Слушайте дальше, земляки! Вчера в тронный зал залетела белая голубка и дала понюхать всем, кто там находился, красный, словно кровь, цветок. После этого шах заревел по-ослиному, визирь завыл по-шакальи, а начальник стражи залаял по-собачьи.