Юлий Чепурин - Снега

М е ф о д ь е в. Эти «гастролеры» оставили в городе современные квартиры. Они не будут жить в условиях, в которых живут здешние люди.

Т е н ь г а е в. А ты хоть один из этих новых домов своим колхозникам предложил?

М е ф о д ь е в. Предлагал. Многим. И первым — Васильцовым.

Т е н ь г а е в. И что же?

М е ф о д ь е в. Отказались. Наотрез.

Т е н ь г а е в. Причина?

М е ф о д ь е в. Привыкли к своему старому дому, к крыльцу, к конюшне, к хлеву, к палисаднику, к домовому, который в бане живет, к сверчку под печкой.

Т е н ь г а е в. Видишь, значит, непростое это дело — старое жилье покинуть. Так вот для чего тебе нужны патриоты!

М е ф о д ь е в. Да, и для этого. Пусть они своим примером увлекут ту же Настасью Васильцову в завтрашний день. Да устраивались ли до приезда патриотов в нашем клубе такие диспуты, такие вечера молодежи? А какие споры вспыхивают, если бы ты знал! Они думают, как жить, как лучше применить наши знания, нашу технику… Да наконец, одевались ли здешние девчата и парни так, как сейчас? А на кого они смотрят? С кого берут пример? С патриотов! Кому подражают? Патриотам. И так будет во всем.

Т е н ь г а е в. А ведь самое парадоксальное, Кузьма, что не захотят твои патриоты жить в этих распрекрасных домах.

М е ф о д ь е в. Да ты что?

Т е н ь г а е в. А то… Не захотят. А не захотят потому, что их у каждого колодца клясть будут за то, что ты на колхозные деньги блага создал другим, пришлым. С каким же чувством уедут отсюда городские ребята? Что будут говорить у себя на заводе? Так ведь, знаешь, можно и поссорить город с деревней. Ты что, забыл завет Ленина: рабочий, протяни руку крестьянину, и идите вперед рука об руку к коммунизму.

М е ф о д ь е в. Да ведь не шли!

Т е н ь г а е в. Что-о?!

М е ф о д ь е в. Не все шли. И оттого, что не все шли, как учил Ленин, и возникла жгучая проблема — отставание сельского хозяйства.

Т е н ь г а е в. Ты извини, Кузьма Илларионович, но это уже смахивает на демагогию.

М е ф о д ь е в. Демагогия? Над головами космические корабли летают, а чем у нас колхозники печи топят? Кизяками. А в это время вдоль Сухого Лога государственный газопровод проходит. И, как в насмешку, газгольдер и насосная станция на задах крайней улицы стоят — вон они, отсюда видать. Боже мой! Сколько мы первоклассного навоза за эти годы сожгли! Какое удобрение на ветер пустили! Ладно! Теперь ты в эту сторону повернись. Мы всего три года назад дизель для своей электростанции купили. Раз мигнет, два чихнет, остановится, вздохнет, кашлянет, опять свет даст. А над самой крышей этой «хитрой» электростанции опять же государственная линия высокого напряжения проходит. Как же это, Афанасий, получается? Как уборочная — сотни плакатов кругом: государственные закрома ждут ваш хлеб, товарищи колхозники! И даем хлеб. Худо ли, бедно — даем. Знаем: рабочие, их дети железными опилками питаться не станут. Вот ты и скажи — как же это? Хлеб рабочему, мясо, яйца, картошку, морковку, петрушку — крестьянин дай. А вот рабочий построил мощную гидроэлектростанцию, газ из-под земли достал, колхозник просит: дайте и мне, света, тепла хочу, надоело от кизякового дыма задыхаться, а мы ему что? Сколько я тебе писал, просил, требовал, чтобы и нас к государственному газопроводу подключили, ты откликнулся? Повоевал за это?

Т е н ь г а е в. Газ и электрификация, говоришь, мимо Сухого Лога прошли? А то, что новая война вот уже более двадцати лет мимо нашей страны проходит — это как? Это чего-нибудь стоит, по-твоему?

М е ф о д ь е в. Стоит. Война, Афанасий, и мимо городов проходит, а там люди и газ и электричество получают.

Т е н ь г а е в. Погоди, и наш район получит, всему свое время.

М е ф о д ь е в. Погоди да подожди, завтра да послезавтра, да еще немножко. Так? Не можем мы дальше нашим колхозникам только обещать да обещать, они сейчас хорошо жить хотят. Не хочет нынешняя деревенская молодежь хозяйничать на земле так, как мы иной раз с тобой хозяйничаем. Вот и бежит из села. В одном колхозе, где почти не бывает засухи, средняя урожайность составила всего лишь восемь и пять десятых центнера с гектара. А причина? Только с тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года в почву было внесено меньше, чем из нее взято: фосфора — в двести раз, калия — в триста раз, азота — в четыреста раз!

Т е н ь г а е в. Что у тебя, слушают «Голос Америки»?

М е ф о д ь е в. Какой там к черту «Голос Америки», передовая «Советской России». ( Дает газету.) Вот. Подчеркнуто.

Т е н ь г а е в. Где же это такое? Ага, совхоз «Тальменский». Так это же Алтайский край…