Андрей Вейцлер - Пьесы

Неожиданно голос Кирилла перекрывает чей-то другой, идущий из пустоты мужской голос, словно подхватывая, сопереживания или развивая мысли Кирилла.

Г о л о с. Человечество стоит на пороге и кричит: поймите, пожалейте, полюбите меня… Отгадайте все это и не пугайтесь с самого начала… Я буду терпелив и стоек, я буду верен и иезуитски хитер, если понадобится для твоего спасения. Я буду ходить за тобой, если у тебя заразная болезнь, я буду согревать тебя телом, если тебя будет бить озноб, я готов выслушивать любые твои проклятья, я брошусь в любой шторм, чтобы спасти тебя. Я буду умнее, красивее, я буду самым талантливым и удачливым. Я буду понимать твои сны, и не дай бог тебе умереть раньше меня. Возьми мои руки в свои… Я буду… Я буду… Только дай мне почувствовать, что такое быть любимым…

В тишине все сидят замершие, пораженные — как в конце первой картины.

В и к а. Что это значит? Что это было?..

К и р и л л (словно оправдываясь) . Но вы же видели — я молчал…

А н т о н Е в л а м п и е в и ч Это было…

Ч е р н о м о р д и к. Мы все… Что же все-таки это было?

М а р и н а (спокойно) . Главное — это было.

Ф е д о р (неожиданно вскакивает) . Нет! Нет, я не забыл. (Включает один из транзисторов, и в комнату врываются звуки пронзительного ясного детского старинного хора.)

В и к а. Тот хор… Кирилл? Из моего детства. Ты запомнил…

Кажется, мелодия звучит со всех сторон — из всех транзисторов.

А н т о н Е в л а м п и е в и ч (смотрит на жену, испуганно кричит) . Зина!.. Что с тобой? Почему ты закрыла глаза? Что с тобой, единственная, милая моя?..

З и н а и д а И в а н о в н а (открывает глаза) . Немного устала, а тут музыка и так хорошо, светло на душе… Вот глаза сами и закрылись.

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Зина… (Неожиданно опускается перед ней на одно колено.) Зина?.. Ты все понимаешь?.. Ты простишь меня… (Берет руку жены и целует ее.)

Хор достигает своей высшей, эмоциональной ноты, и кажется, что не где-то далеко, а здесь, в самом музее, звучат эти детские голоса, наполняя его всей бесконечностью и свежестью мира.

З а н а в е с

И г о р ь П е т р о в и ч Д р у я н о в, директор завода «Теплоэнергетик».

Г е о р г и й Я н о в и ч Б у т у р л а к и н, главный инженер завода.

А н д р е й П а в л о в и ч Б е р е з о в с к и й, главный конструктор.

А ш о т Г у р г е н о в и ч М е л и к я н, начальник производства.

Г р и г о р и й Т а р а с о в и ч Г р и н ь к о, секретарь парткома завода.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч К а з а ч к и н, заместитель директора завода по экспорту.

Т р е г у б о в и ч, начальник заводской железнодорожной станции.

А л е к с е й Я к о в л е в и ч Т е м е р и н, инженер-технолог завода.

С т е п а н Г а в р и л о в и ч С и в о л о б о в, старый рабочий завода.

А л л а Ю р ь е в н а, секретарь Друянова.

О л е ч к а, секретарь Казачкина.

Д м и т р и й О с т а п о в и ч С е м е н я к а, директор Левашовского завода.

З о я Д е м ь я н о в н а Р о м а н е н к о, заместитель председателя Камышинского облисполкома.

С е р г е й Г е р а с и м о в и ч Л о б а н о в, ректор Технологического института, бывший главный конструктор завода «Теплоэнергетик».

М а р с е л ь С и м о н с о н, бельгийский промышленник.

Время действия — наши дни.

Один из южных городов России.

Декорация представляет собой как бы в разрезе два кабинета. Слева — просторный, обшитый полированным деревом, увешанный схемами и диаграммами, заранее вызывающими уважение к его хозяину, — кабинет директора завода «Теплоэнергетик» Игоря Петровича Друянова. Очень длинный, массивный стол для заседаний упирается в директорский стол, который тоже абсолютно пуст. Слева от директорского кресла на отдельном столике — несколько разноцветных телефонов, справа — большой стационарный пульт селекторной связи.

Справа — кабинет заместителя директора по экспорту Николая Николаевича Казачкина. Хотя он значительно меньше по размерам, выглядит он не менее празднично. Мебель самой современной конструкции, светло-зеленая кожаная обивка, хромированная медь. Все это немного напоминает современный интерьер на зарубежных выставках. На открытых полках техническая литература в ярких обложках. Причудливые рельефы подставок для цветов, но сами цветы в горшках выглядят довольно уныло — наверное, их просто редко поливают.