Индира Меидова - 100+

– Нет, они должны воспитываться тобой лично, именно ты должен закладывать в них свои представления о жизни, ты же сам все это знаешь.

– Значит так, мы вернемся к этому разговору через год. Мне будет достаточно трех месяцев на отбор и оплодотворение нескольких особ, далеко нелегкого поведения, но воспитывать их будешь ты, само собой под моим присмотром и руководством.

– Нет, Жень, ты не способен отобрать дитя у матери, если это не так, то я вообще сомневаюсь, что нам с тобой по пути…

На этом оба замолчали. А потом Женька исчез, его не было два месяца, и никто не знал, куда он испарился и когда вернется. Лина очень сожалела о том, что позволила себе заговорить с ним об этом, она чувствовала свою вину и боялась самого худшего. Через два месяца он вернулся, какой-то измученный, потрепанный, как мартовский кот, и молчаливый. Поздно вечером он постучал к ней в дверь:

– Я все расскажу, не прогонишь?

– Заходи.

Она достала большое полотенце, махровый халат и пошла в ванную, набирать ему воды.

– Ты голоден?

– Да, что-нибудь на скорую руку можно?

– Есть курица запеченная, салат, будешь?

– Угу, – он улыбнулся ей, и она увидела отсутствие двух передних зубов.

– Все так страшно, Жень?

– Уже нет.

Он глотал еду, не прожевывая. В какой-то миг, она его остановила, отправив в ванную, ей вдруг показалось, что у него может случиться приступ от внезапного изобилия еды и ее несварения. Он покорно подчинился, закрыв краны и погрузив себя в воду, Женька на долю секунды приподнял глаза наверх и уснул, окутанный теплом и спокойствием. Минут через десять она не выдержала, подойдя к ванной комнате и прислушиваясь, она испугалась, рванула на себя, оказавшуюся открытой дверь, и увидела, как ее друг мирно наслаждается сном. Попытка разбудить его ни к чему не привела. Тогда она намылила мочалку и стала натирать его тело, избавляя от пота и грязи, затем вымыла его буйную головушку, и под конец слив полностью остатки воды, ополоснула его свежей, чуть бодрящей тело струей. Женька все равно не проснулся, он лишь скукожился слегка от охолонувшего его потока, и, повернувшись на бок, продолжил сон. Чтобы он не замерз, она насухо вытерла его, принесла махровые простыни и подушку. Свет в ванной выключать не стала. Подождала еще часа два, занимаясь своими делами, наведалась к нему в облюбованные им апартаменты, принесла еще шерстяное одеяло, укутав его с головы до ног и ушла спать. Уже под утро, она почувствовала его нежные объятия и растворилась в них, прижавшись к его душистому теплому телу.

Город, находившийся чуть западней от водохранилища, представлял собой средоточие парковых хозяйств, бизнес-центров, объектов социальных структур и спальных районов, порой образующих своеобразные городки, но чаще перемежающиеся между собой. Все градообразующие предприятия были вынесены за черту города к югу от водохранилища. Поскольку на дворе стоял разгар знойного лета, то большая часть детей и стариков, отдававшая дань свежему воздуху, отдыху на природе или труду на земле-матушке, были вывезены в садово-огороднические хозяйства, санатории, оздоровительные лагеря и им подобные культурно-развлекательные учреждения. Одна пятая трудоспособного населения, вышедшая на смену, в поте лица добывала на хлеб насущный для своих семей на рабочих местах, кои располагались не ближе двадцати километров к городу. Оставшаяся часть немалочисленного по количеству жителей городка мирно отдыхала в надежде на завтрашний день.

А вот его-то как раз и не случилось. Женька со студентом-практикантом Сашкой, как это и было заведено, вышли из своей «неприступной крепости» для осмотра, подъехавшего к КПП рефрижератора. Метрах в ста от них начинался мост, а сразу за мостом открывалась картина полуспящего царства. Поскольку городок равномерно освещался уличными фонарями и неоновыми подсветками, ощущения полного погружения в безмолвную тьму не создавалось. Он как новогодняя елка переливался то вспыхивающими, то гаснущими огоньками и заставлял смотреть на себя неотрывно, в ожидании чего-то таинственно-несбыточного. К ним присоединился и водитель, тихонько, как будто наощупь здороваясь и восхищаясь красотой. Выкурив по сигаретке и обменявшись между собой парой-тройкой привычных фраз о дороге, погоде и жизни, они уже было направились к стоявшему на обочине десяти тонному железному ящику. Но завороженные общей манящей спокойствием перспективой, вдруг резво повернули головы сначала к востоку, а потом сопровождая их движением по окружности и охватывая весь периметр. Именно в такой последовательности наблюдались сначала яркие вспышки, потом звучал скрежет лопнувшей гигантской струны и будто ластиком стираемые очертания, только что изобилующих светом строений. Город погружался во мрак. Наспех закрыв КПП, все трое ринулись через мост, там располагалась автостоянка с припаркованным Женькиным Рено. До города оставалось не больше километра, проезжая часть, будто огурцами напичканная банка, была усыпана несвойственному часу и количеству людьми, пешими и вооруженными железными конями. На Женькины сигналы никто не отвечал, все толкались, перемещаясь, как черви, пытающиеся выбраться наружу из накрепко скрученного клубка. Он выскочил из машины, матюками обложил суетящуюся толпу и, протиснувшись к держащим оборону полицейским, не дающим прохода, стал задавать вопросы. На его призывы никто не отвечал, переговариваясь между собой какими-то обрывками фраз, периодически покрикивая на толпу, они и сами не знали ответов, а также того, что следует делать. Попытки установить связь с городом успехом не увенчались. Все присутствующие понимали, что что-то произошло с электричеством, но почему в таких масштабах и сопровождаемые светошумовыми эффектами, оставалось загадкой. Не поддавалось никакому объяснению и то, почему никого не пропускают, неужели обрывы линий электропередачи настоль значительны, что угрожают опасностью. Ребята держались молодцом, в надежде на то, что в городе хватает стационарных генераторов, которые непременно запустят и восстановят связь. Нужно было только немного подождать. Вняв объяснениям, народ угомонился, кучкуясь, расположился в стихийно созданные кружки, кое-где даже наметив для розжига костерки. С заводов к городу примыкала еще одна дорога, располагавшаяся практически вдоль побережья. Женька заметил какое-то странное перемещение огней на ней: сначала колонна медленно двигалась к городу, но по мере приближения несколько первых огоньков пропали, после чего все оставшиеся включенными огни замерли на месте. А еще чуть позже как будто дали деру в обратном направлении.