Альфонс Доде - Пьесы

Графиня Фодер. Где же наш дорогой мэтр? Я его что-то не вижу.

Лортиг. Какой мэтр?

Графиня Фодер. Мэтр всех мэтров!..

Лортиг. А, вы говорите о знаменитом романисте?

Графиня Фодер. Да, я хочу, чтобы меня с ним познакомили… За столом я сидела далеко от него.

Лортиг. Господин Эрше прошел в оранжерею. Чтение будет происходить там.

Графиня Фодер. О, умоляю, поставьте для меня кресло поближе к нему… чтобы я хорошо его видела… Я от него без ума.

Лортиг. Яс удовольствием вас познакомлю, но при одном условии… (Шепчет что-то двусмысленное. Графиня отходит от него.)

Поль Астье (проходит по сцене и садится вправо от стола). Лортиг!

Лортиг (быстро подходит). К вашим услугам!

Поль Астье (очень возбужден). Обед был хорош? Заливное понравилось?

Лортиг (удивлен). Как всегда! Все было на славу.

Поль Астье. Отлично. Это последний обед, на котором вы у нас были. Я рад, что вы остались довольны.

Лортиг (с жалкой улыбкой). А, вы ме… Я уволен?

Поль Астье. Да вы же давно этого добивались! Я наблюдал весь год, как вы лавировали… (Встает.) Вы дурак, Лортиг!.. Надежный берег — это я, вам нужно было держаться меня. Вы бы разбогатели вместе со мной. Вы этого не поняли — тем хуже для вас! Лортиг. Но…

Поль Астье. Довольно, довольно! Сейчас мы сведем счеты. (Отходит от него.)

Лортиг. А, сведем!.. Значит, они еще не сведены? Он не отпускает меня, стало быть, я ему нужен. От меня потребуется что-то серьезное. Ну, господин Нагле из Нима, держись! (Идет по сцене — навстречу ему граф Адриани.)

Граф Адриани (указывая на графиню Фодер, разговаривающую в глубине сцены с Марией-А нтонией и маркизой де Роканер). Извините, господин секретарь… Кто эта дама, с которой вы только что говорили? Она сидела за обедом против меня.

Лортиг. Графиня Фодер, иностранка, интересуется только знаменитостями.

Граф Адриани. Знаменитостями?.. И больше никем?

Лортиг. Увы!.. Безнадежное дело, граф, мы влюблены в Эрше.

Граф Адриани. Не понимаю, что женщины в нем находят? Некрасив, плохо одет… У нас на него никто бы и не взглянул.

Герцог де Бретиньи (подходит к графу). Ах, граф, если бы вы знали, как мне приятно слышать ваше мнение! Вашу руку!.. (Граф удивлен.) Герцог де Бретиньи, академик, автор.

Граф Адриани. A, si si. simpatico, molto sympatic о!..

Герцог де Бретиньи (садится и начинает разглагольствовать). Когда я вспоминаю, что в этом салоне, который на протяжении двадцати лет был первым академическим салоном Парижа, я слышал чтение в пользу тех же сироток, чтение знаменитого Астье-Рею (обращаясь к Полю; тот слушает рассеянно), вашего отца, дорогой Поль, — он читал нам свое «Исследование о Марке-Аврелии»…

Лортиг (подходит; про себя). «Исследование о Марке-Аврелии» вряд ли бы дало большой сбор.

Герцог де Бретиньи. …и когда я подумаю, что, сегодня господин Эрше, автор этой ужасной книги, в которой рассказывается о том, как два юных оболтуса убивают молочницу…

Поль Астье (рассеянно). Ничего не поделаешь, дорогой герцог, таково желание Марии-Антонии.

Герцог де Бретиньи. Право, я не узнаю моего очаровательного друга Марию-Антонию. Ведь я же предложил ей свои услуги, она могла бы мне приказать прочесть отрывки из моей книги «Серебряных дел мастера двенадцатого века»… (Отходит вместе с Полем Астье.)

Лортиг (идет за ними). Тоже малодоходное предприятие.

Графиня Фодер (подходит вместе с маркизой де Роканер). Знаете, дорогая, в этом изумительном произведении меня больше всего захватила сцена на улице Мазарини, разрыв между этим юным негодяем и его любовницей, прощальный поцелуй на тротуаре, под дождем, когда их вышвырнули из их берлоги.

Маркиза де Роканер. Ах, я всю ночь не могла оторваться от этой книги, она так же хорошо действует, как укол морфия. И ведь все это было на самом деле! Это интереснее, чем любой роман.

Графиня Фодер. Боже, что бы я дала, чтобы провести ночь в этих меблированных комнатах!

Лортиг С с холодной насмешкой). А, это идея! Пожалуй, это не так трудно осуществить… (Что-то шепчет графине, та отворачивается.)

Герцог де Бретиньи. Клянусь, все женщины сошли с ума!

Мари я-А н т о н и я (подходит к этой группе и садится у стола справа). Я могу упрекнуть Эрше только в одном: он забыл написать о матерях. Ведь было же у этих несчастных, о которых он рассказывает, детство. Они лежали в колыбели, над ними наклонялись матери, чтобы взглянуть, как они спят. «Кем он будет, когда вырастет?..» И матери видели их богатыми, всеми любимыми, окруженными почетом… Они все могли себе представить, только не этот ужас. (Смотрит на Поля, тот по — прежнему занят своими мыслями.) Несчастная мать Каина!