Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Я не зову тебя, сестра моей души,
Источник светлых чувств и чистых наслаждений,
Подруга верная в мучительной тиши
Ночной бессонницы и тягостных сомнений…
Я не зову тебя, поэзия… Не мне
Твой светлый жертвенник порочными руками
Венчать, как в старину, душистыми цветами
И светлый гимн слагать в душевной глубине.
Пал жрец твой… Стал рабом когда-то гордый царь…
Цветы увянули… осиротел алтарь…

Стройный хор то смолкал, то гремел, как орган,
   Разрастаясь могучей волною;
От душистого ладана легкий туман,
   Колыхаясь, стоял над толпою,
И, как в дымке, над массой склоненных людей
   Подымался, увитый цветами,
Белый гробик ее, ненаглядной моей,
   Убаюканной вечными снами.
Дорогая головка, вся в русых кудрях,
   Так отрадно, так чинно лежала,
И так строго на девственно нежных чертах
   Затаенная дума сияла!..

Окна в сад были настежь открыты – ив них
   Изумрудная тень колебалась,
И душистая зелень ветвей молодых
   В сумрак душного храма врывалась.

Мы – как два поезда (хотя с локомотивом
Я не без робости решаюсь вас равнять)
На станции Любань лишь случаем счастливым
   Сошлись, чтоб разойтись опять.

Наш стрелочник, судьба, безжалостной рукою
На двух различных нас поставила путях,
И скоро я умчусь с бессильною тоскою,
   Умчусь на всех моих парах.

Но, убегая вдаль и полный горьким ядом
Сознания, что вновь я в жизни сиротлив,
Не позабуду я о станции, где рядом
Сочувственно пыхтел второй локомотив.

Мой одинокий путь грозит суровой мглою,
Ночь черной тучею раскинулась кругом, –
Скажите ж мне, собрат, какою мне судьбою
И в память вкрасться к вам, как вкрался я в альбом?

Напрасные мечты!.. Тяжелыми цепями
Навеки скован ты с бездушною толпой:
Ты плакал за нее горячими слезами,
Ты полюбил ее всей волей и душой.
Ты понял, что в труде изъязвленные руки,
Что сотни этих жертв, загубленных в борьбе,
И слезы нищеты, и стоны жгучей муки –
Не книжный бред они, не грезятся тебе…
Ты пред собой не лгал, – на братские страданья,
Пугаясь, как дитя, не закрывал очей,
И правду ты познал годами испытанья,
И в раны их вложил персты руки, своей;
И будешь ты страдать и биться до могилы,
Отдав им мысль твою, и песнь твою, и кровь.
И знай, что в мире нет такой могучей силы,
Чтоб угасить она смогла в тебе любовь!

С непокрытым челом, изнуренный, босой,
   Полный скорби и жгучей тревоги,
Шел однажды весною, в полуденный зной,
Мимо рощи тенистой певец молодой,
   По горячей, кремнистой дороге.

Роща, словно невеста, в весенних лучах
   Обновленным убором сияла,
И роскошно пестрела в нарядных цветах,
   И душистой прохладой ласкала.

И казалось, в ней кто-то с любовью шептал:
«Путник, путник, ко мне! Ты так долго страдал,
   Прочь же черные призраки горя:
Я навею тебе лучезарные сны!..
Отдохни на груди ароматной весны,
   В тихом лоне зеленого моря!..

У меня ль не цветист изумрудный ковер,
У меня ль не узорен высокий шатер!
   Я приникну, любя, к изголовью
И больному весеннюю песню спою, –
Эту вкрадчиво-сладкую песню мою,
   Песню, полную светлой любовью!

Путь суров… Раскаленное солнце палит
   Раскаленные камни дороги,
О горячий песок и об острый гранит
   Ты изранил усталые ноги,
А под сводами девственной л и ствы моей
Бьется с тихим журчаньем холодный ручей:
Серебристая струйка за струйкой бежит,
Догоняет, целует и тихо звенит…
Не упорствуй же, путник, и, чуткой душой
   Отозвавшись на зов наслажденья,
Позабудься, усни!..»

                    Но певец молодой
   Не поддался словам искушенья.
Не на пир и не с пира усталый он шел:
С страдных нив и из изб голодающих сел,
   Из углов нищеты и разврата
Он спешил в золотые чертоги принесть
Молодою любовью согретую весть
   О страданьях забытого брата.
Он спешил, чтоб пропеть о голодной нужде,
О суровой борьбе и суровом труде,
   О подавленных, гибнущих силах,
О горячих, беспомощных детских слезах,
О бессонных ночах и безрадостных днях,
   О тюрьме и бескрестных могилах…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Эта песня его и томила и жгла,
И вперед, всё вперед неустанно звала!..