Чуть слышно скрипнет мокрое крыльцо,
Знакомых рук смущенные пожатья,
Не выдержав, я отверну лицо,
А ветер вдруг погладит твое платье.
И дождик будет сыпать с неба грусть,
В то утро ты расстанешься со мною,
Не дам я обещанья, что вернусь,
И звук шагов заглушится листвою…
Я этой встрече был безмерно рад.
Нам шелестел листвой известный сад.
И хоть смущенья накрывала тень
Стоял чудесный тихий майский день.
Звенел гитарой старенький Арбат.
Не перепеть, не повернуть назад.
И пробудить пытаясь ото сна
Тебе светили солнце и луна.
Толпу глотает шумный ресторан,
Судьба не здесь готовила обман.
И напоследок Окуджавы взгляд —
Мы опоздали лет на пятьдесят.
Ветра качали в небе облака,
И ветки кленов далеко внизу.
А позже чуть дрожащая рука
Смахнула набежавшую слезу…
«От росы холодной берег белый…»
От росы холодной берег белый.
Тихо речка сонная течет.
Затуманил утро август спелый.
Лета дней теперь наперечет.
Пусть листву не завтра тронет меткой
Осени краснеющая медь.
Но зачем береза машет веткой,
Словно собираясь улететь?
В синеве бездонного колодца
Жаворонка серое пятно.
Плачет он, а может быть, смеется.
Только мне, похоже, все равно.
Между нами километры лягут
Брызгами рассыпавшихся бус.
На рябине гроздья горьких ягод.
У разлуки тоже этот вкус…
«Соскучился уже проказник ветер…»
Соскучился уже проказник ветер
Пересыпая пыль туда-сюда.
На скомканной и брошенной газете
Не новости, а просто ерунда.
Мир потерял от твоего ухода,
Хотя еще лет триста простоит…
И кажется противною погода,
Пусть и нагрет на мостовых гранит.
Оставь постель, пройдись со мной не много
Хоть под руку, а хочешь просто так.
Пусть денег нет, не побоюсь залога —
И для тебя надену черный фрак.
Оставь болезнь, не кончилась дорога
И ветер ждет, чтоб потрепать подол.
Я за тебя вчера просил у Бога,
К которому я так и не дошел…
«Топит сумрачный март понемногу снега…»
Топит сумрачный март понемногу снега.
Намокают ботинки от талой воды.
На дороге река – не видны берега.
У меня на щеке от помады следы.
Ты ко мне прикоснулась губами слегка,
Может быть, опасаясь, что я убегу.
Поцелуй на прощанье, и в спину: «Пока»,
И следы от ботинок на мокром снегу.
Может свидимся позже, но кажется, нет.
Без любви нам встречаться совсем не с руки.
Осторожно нагнусь и взгляну тебе вслед
Сделав вид, что у бот развязались шнурки.
Моет серые перья в снегу воробей —
В воробьиху влюбленный пушистый комок.
Я тебе пожелал возвратиться скорей,
Но уже не дождусь, ведь ботинок промок…
«Не сумев удержать в стеклах нервную дрожь…»
Не сумев удержать в стеклах нервную дрожь
Подмигнет желтым глазом ночник-светофор.
На пустом перекрестке ко мне подойдешь,
И во взгляде моем прочитаешь укор.
Слышишь, как наверху стонет провода нить,
Одинокой гитарной струною звеня?
Знаешь, как я устал этот столб сторожить,
Почему ты так долго искала меня?
Если мы повстречались – есть в этом резон.
Ты на время волненье свое позабудь.
Ну и что, что таких же как мы миллион?
Одиноких сейчас стало меньше чуть-чуть.
День прошедший
Сумасшедший.
За окном темно.
Нашей встречи
В этот вечер
Ожидал давно.
Кран забытый
Неприкрытый,
Закручу легко.
Капель звуки…
Твои руки
Где-то далеко.
Писем строчки.
Буквы, точки
Нарисуют мне
О природе,
О погоде,
О вчерашнем сне.
Синий вечер,
Тихий ветер,
Долгий разговор.
И разлука
Словно мука,
Словно приговор.
«Очистил воздух первый робкий снег…»
Очистил воздух первый робкий снег,
Прикрыв собой накопленную грязь.
Блуждают мысли в белой пелене,
То вскачь несясь, то еле шевелясь.
В промозглой дымке скучных городов
Прохожий, потерявший идеал,
В архипелаге снежных островов
Любовь искал, хотя и не терял.
Над головою петли воронья —
Аристократов серых пепелищ.
И кровь не греет, будто не моя,
В развалинах погибших городищ.
Читать дальше