Такое было время золотое,
У всех синицы гадили в руках
Не потому, что млели от застоя,
А потому что сытость дула птах.
Но ведь синица – это же не птица,
И каждому хотелось в журавля
Удачливо и весело вцепиться
На всесоюзной паперти Кремля.
Переполняя чаянья народа,
Помазанники чьи-то принялись
Устраивать в Отечестве погоду,
Меняя кардинально нашу жизнь.
Все ленинские догмы – на помойку,
А Сталиным начнут пугать детей,
Закапывая базис под надстройку,
Набравшуюся западных идей.
Всех журавлей по-тихому поделят,
И узаконив важные дела,
На Ибицу и Фиджи с Коктебеля
Перенаправят сытые тела.
И где-то там у западной босоты,
Оплачивая дачу и пленэр,
Взгрустнут порою о партийных льготах,
Которые давал СССР.
Как говорится, все живем под богом,
И большинство не поняло пока,
Куда шагают по кривым дорогам,
Рассчитывая лишь на дурака.
Не надо слов, куплетов, резолюций.
Мы все дрожим, как зуб в больной десне,
От громких революций и поллюций,
Неслышно совершившихся во сне.
Россия – мать. Она вас не оставит.
Всем даст в конце заслуженный приют.
А ангелы утешат и направят,
И гроб гвоздями толстыми забьют.
* * *
Снова осень, лист ложится.
Лает шавка у ворот.
И ободранная птица
Мусор суетно клюет.
За деревней нивы голы.
Потемнели облака.
Только слышен крик веселый
Подпитого мужика.
Осиянная равнина
В черных язвищах паров,
Где покоится невинно
След объевшихся коров.
Гой, края мои раздольны.
Вдоль дороги лебеда.
Сладко пахнет ветер вольный
Тихой прелостью пруда.
Здравствуй, старая осина.
Ты засохла? Ну и пусть.
Я приду к тебе с корзиной,
А в корзине – черный груздь.
Вспомню годы молодые,
И к шершавистой коре
Я приникну толстой выей,
Чтоб поплакать на заре.
Сердцу хочется услады,
Песни требует душа,
И с ногами нету сладу -
Просят сделать антраша.
Гой еси, моя Отчизна,
Плугом долбанная Русь,
С изобильем катаклизмов
И брюхатистых Марусь.
Шапку на уши надвинув,
Бродит мальчик по стерне.
И не водится павлинов
В странной нашенской стране.
Снова осень. Лист ложится.
Дождь вгоняет в душу грусть.
Замарала шляпу птица -
Я подумал: "Ну и пусть"…
ПРО КРИЗИС
Я вчера попал в больничку -
Перенервничал слегка:
Сунул Лехе в ухо спичку
С ловкостью мамелюка.
Он хандрил передо мною,
Долгий кризис обещал,
Издевался над страною,
Девальвацией стращал.
Говорил, что голос слышит,
Извещающий извне,
Что повсюду едут крыши,
И валюты нет в казне.
Я его от этих слухов
По-товарищески спас:
Сунул спичку прямо в ухо -
И затих враждебный глас.
Что тут, братцы, приключилось -
Сразу трудно рассказать:
Доброхотов рать явилась
По рукам меня вязать…
Налетели, закрутили,
И какой-то идиот,
Распалившись в хилой силе,
Пнул меня ногой в живот.
А потом укол и койка,
Встреча с добрым главврачом,
И пустырника настойка,
И беседа ни о чем.
Подходили пациенты,
Вопрошали, что и как,
В основном про дивиденды
И про кризисный напряг.
Вижу – нету сумасшедших:
Изнуренный жизнью люд,
Вроде ангелов сошедших,
Если ангелы запьют.
Озабочены серьезно:
Кризис, сука, доконал,
Говорят, пока не поздно,
Надо выпить барбитал.
Или что-то вроде плана
На бумаге набросать…
А от плана – все в нирвану,
И захочется плясать.
Да, идея неплохая,
Но цена ей – медный грош.
План легко найти в Шанхае,
А в больнице не найдешь.
Можно, правда, выпить водки,
Водка, кстати, есть везде,
Но от водки сушит глотки,
Если соли нет в грузде.
Прошагал по коридору
Вова – добрый санитар,
Ищет парень мандрагору,
Чтобы сделать нам отвар.
Он прославиться желает,
Всем врачам наперекор,
Мандрагору откопает -
И снесут вокруг забор.
А меня он, между прочим,
От кровати отвязал,
Я обрадовался… очень…
Но с матраса не слезал.
Мало ли… Один отпустит -
Трое кинутся ловить…
Сгоряча еще опустят
Или рожу станут бить.
Я сижу на одеяле,
Слезы капают из глаз,
Что и где мы прозевали?
Объясните, васисдас?
За окном стрижи летают,
Ни тайфунов нет, ни бурь,
Люди благостно икают
На небесную лазурь.
Где-то прячется Мессия,
Не желая лезть крест.
И, как многие в России,
Не работает, но ест.
* * *
Читать дальше