Я – твои цепи, выточенные из цельной кости.
Ты их не чувствуешь, тебя от них не спасти.
Ты даже не знаешь о крепости их и длине,
Когда кладешь свои руки на плечи дней.
Ты выходишь из дома, прикованная ко мне.
Моё сердце сразу становится холодней,
Мои губы бледнеют, как белеет кость,
Мои сны и рифмы ты сметаешь в горсть.
И неспешно слизываешь с ладони,
Словно образ чеканный на полукроне,
Опустив молчаливо в моё вино
Лишь одно серебряное звено.
Удержав меня крепче оков
Костяных стихов…
«Я знаю, что ты красива…»
Я знаю, что ты красива.
Любуюсь тобой по ночам
И вижу, как тень оливы
Бежит по твоим плечам.
Под Римом беспечно время,
А ночь охлаждает жар.
На месяца звонкое стремя
Бросая свой пеньюар,
Ты падаешь, как на площадь,
Что нежностью замело,
И тонко-хрусткая простынь
Вдыхает твоё тепло.
Целую твои ресницы
Часами или веками,
А смерть вырывает страницы
С нашими именами.
И тянется за горизонт
Твой сонный и сладкий стон…
«Если б стихами мы все говорили…»
Если б стихами мы все говорили,
Мирно спрягали погоду в катрене, —
Мир, словно курица, не был на гриле…
Иль доморощенным львом на арене.
Если б заботы свои рифмовали,
Сеяли свет в поэтическом поле, —
Каждый бы день, как дитя, обмывали,
Не было страха звериного, боли.
Если бы в ритме едином стучали
Наши миры, что не знают покоя, —
Души, как чайки, в ночи не кричали.
Бог не спросил бы: что это такое?
Если б стихами мы все говорили
И под словами не прятали лица, —
Даже не знаю, что мы б натворили,
Если уж в сердце – такое творится!
«Взметнулся к небу чёрный столб…»
Посвящается Наталье Качуевской, санинструктору 28-й Армии
Взметнулся к небу чёрный столб.
Огонь! – Вдруг слева голос грубый.
Назад ни шагу!.. Насмерть!.. Стоп!
Чуть слышно – мама – спели губы.
А на зубах скрипел песок.
От взрывов уши заложило.
Туда – бросок, сюда – бросок…
Рубцом на шее вспухла жила.
Боец – ни жив, ни мёртв – худой…
Жизнь снова вытянет ручонки.
Здесь в землю врыт, под Хулхутой,
Бессмертный полк её – девчонки.
Сестрёнка, девочка совсем,
(А горе уж не корка хлеба!),
В кровавой видела росе
Всю степь и взмыленное небо.
В полста шагах лежит овраг.
Там раненых – как лет ей – двадцать.
Пробита брешь в атаке… Враг
Не думал, в общем-то, сдаваться.
Вчера ещё и школьный мел
Всё помнил: звали её Натой.
Чтоб вражий дух окаменел —
Себя подорвала гранатой! —
За двадцать раненых в кольце
Огня и ненависти тёртой,
С последней думой о бойце,
Кто ни живой пока, ни мёртвый.
Наташа… Ната… Натали…
В полях скорбели ковыли.
Бог кулаком внезапно стукнул,
Чтоб там, в недремлющей дали,
Жила бы вечно санинструктор.
Чтоб помнили её в лицо,
С тяжёлой сумкою с бинтами.
И тех, бессмертных, перед нами,
Спасённых девочкой бойцов.
Взметнулся в небо белый столб.
Проговорились медью трубы.
Назад ни шагу!.. Насмерть!.. Стоп!
Чуть слышно – Ната – пели губы.
Всё, что касается меня, семьи, страны,
Это – война.
Всё, что касается других семейств, кланов, государств,
Это – война.
Всё, что пропитано любовью и ненавистью,
Верой и недоверием,
Это – война.
Всё, что даёт нам начало разбега
Для преодоления дистанции
И, придя к финишу, бросает в пропасть,
Это – война.
Всё, что не даёт разумного ответа
В поисках истины,
Это – война.
Как микроб не доверяет микробу,
Как птица сбивает с налёта птицу,
Как зверь питается зверем,
Так человеческие сознание и бытие
Подавляют друг друга.
Весь мир, кроме человека,
Находится в своей клетке,
Мы – в чужой!
Человек пожирает своих детей,
Прискорбнее всего – тех,
Кто ещё не родился.
Скроена ладно твоя форма, солдат.
Пуговки с блеском, фуражка, ремни и погоны…
Подшить бы мечту под воротничок —
В погоне за звёздами.
Сапоги или берцы? Есть ли разница —
Чем давить насекомых?
Накладные карманы, секретки,
Липучки для броника,
Глубокие гнёзда для магазинов…
Плотная материя
Вместе с лицом и руками —
Цвета хаки.
И, конечно же, строевой шаг,
Который —
Или растворится в прахе дорог и песен,
Или, с горным эхом,
Раздвинет горизонт будущего,
Обнажая и обогащая черты прошлого.
И глаза! Чего стоят глаза?!
Живые, по-детски подмигивающие солнцу,
Они ещё надеются и верят,
Они любят и дорожат теплом земли,
Вскормившей их.
Как меняется структура воды на Крещение,
Так меняется восприятие души человека,
Надевшего военную форму
И взявшего в руки оружие.
Душа!
Душа человека и интеллект робота.
Кто кого? – Душа человеко-робота?
Ещё есть маленький шанс
Понять то,
Что касается меня, моей страны, моей вселенной,
Нашего, люди, временного пристанища.
Читать дальше