Как время амнезирует сознанье,
За часом час сводя на нет пожар?
Впрыск удовольствий вводит в состоянье,
Разоружая напрочь чувств угар.
В комфортной зоне легких наслаждений,
В тиши безветрия и бесконфликтных дней,
Перестаем ценить мы нежность отношений,
Пуская под откос, не ведая путей.
Мы удивляемся затем: «Как тернии вырастают?»
Сбежать, сбежать, сбежать
Сбежать, сбежать, сбежать —
Так страшно внутрь смотреть!
Так хочется поспать
Или чего-то съесть.
Нет правды – боли нет!
Лишь липкая тоска,
А в ней привычно течь
Лепешкой из дерьма…
Не тонешь, не несешь
Ни пользы ни добра,
А просто так плывешь,
Куда б жизнь ни несла.
Боль – странный аппарат:
Мы от нее бежим,
Но сколько через боль
Мы изменяли жизнь!?
Когда в уме покой,
Когда в событьях штиль,
Впадает жизнь в застой,
Все ценности – в утиль.
Привычен паттерн жить
От грома до грозы,
А в промежутках ныть
От скуки и тоски.
Попрятать всё в углы,
Заставить «красотой»,
Да запах посильней —
А если, что – в запой!
«Но, блин! Дерьмом несёт!
Смердит – не продохнуть!»
В трясине той слону
Возможно утонуть.
Беги тут, не беги —
Оно всегда с тобой.
Трезвей сознаньем дня,
Все выходы закрой.
Да встреться наконец
С реальностью своей
И в духоте души
Решительно прозрей.
Прозрей, что ты один
В телесной пустоте,
Бессрочно одному
Слоняться в темноте.
В той камере тебе
Все шишки набивать,
Весь неказистый быт
Любить и принимать.
Когда ж смиренья тишь
С принятием придет
В глухой кромешной тьме
Сиянье оживет.
Всё на изнанку дня
Подкладкою вовне
Привычное уже
Пробудится в тебе.
В звон окна распахнешь
К восходу, на восток,
До слез в себя вдохнешь
Ты свежести глоток.
Всё, что считал своим,
Украдкою храня,
Решишь отдать другим,
Свою любовь даря.
Бежать стремления нет:
Вся жизнь теперь – внутри…
Ты просто человек,
Рожденный из Зари.
«Пап, скажи, почему распяли Христа?» —
Сын спросил, когда в церкви стояли.
«Понимаешь, мы без креста
Глубины б не постигли печали.
Так устроено наше нутро:
Ищем мы постоянно изъяны.
Присмотрись: есть на Солнце пятно,
А у Христа должны быть те раны.
Ведь иначе он просто факир!
Ум придумает вмиг объясненье:
Как воде превратиться в кефир,
А слепцу получить исцеленье.
Не поверим словам ни за что,
Пока факт не получит проверку:
Пусть воскресший нам глянет в лицо,
Палец всунем мы в от гвоздя дырку.
Мы привыкли терять и жалеть,
Нам страдание радости краше.
Так что должен Он был умереть,
Чтобы смысл обрели жизни наши.
Если сможешь, мой сын, не грустить,
Радость в жизни своей расширяя,
В твоем сердце Христос будет жить,
Обещанья свои выполняя:
Не споткнется о камень нога,
Кто Любовью свой путь выправляет,
И иссякнет из жизни тоска,
Кто с Христом свою жизнь разделяет.»
Между сомнений и сгустков лени
Робко вставляю шаги откровений,
В запекшихся ранах странной фигуры
Жизнь проложила свои кракелюры.
Следуя струям живительной влаги,
Пытаюсь к развязке прийти этой саги.
Так хочется верить, но правда сокрыта,
Что автор я сам своего манускрипта
Так хочется четко сюжетные нити
Выстраивать ровно в развитье событий!
Но, годы спустя, заглянешь в «записнушку»
…
«Кто красною ручкой устроил войнушку?
Что смелой рукою
Ту точку в главе заменил запятою?
Кто главным героям поправил все
роли?
Что их диалоги иссякали порою.
Забавно, о сколько пометок меж строк,
на полях
Оставил творец…. Разобраться б в
словах!»
В итоге я понял: сомнения нет,
В соавторстве с кем-то пишу я сюжет.
…….
Должен признаться, соавторство это
На пользу пошло для саги сюжета.
Отмечу, всё ТО, что всю жизнь
вспоминал,
С талантом не я, а Соавтор вписал.
Читать дальше