Всё отсеялось лишнее, мне ненужное.
Летнего счастья деньки упорхнули.
Осень с ночами своими недружными
Смело несутся к вискам, словно пули.
Улетят гуси-лебеди в дальние дали,
Я рукой на прощанье им вслед помашу.
Может они бы с собой и позвали,
Только я не привыкла к чужому, увы, «шалашу».
Вот и осталась опять неприкаянной,
Свободной и мудрой. Да какой в этом толк?
А летом была дурёхой отчаянной…
Что-то давит на плечи судьбы потолок.
Просто за душу берёт… Акростих
О сень снова краски дарит,
С телет мягкие ковры…
Е сли зелень и оставит,
Н енадолго, до поры.
Н очью холодом тревожит
И печаль в сердца несёт…
Е жедневно мысли множит —
П росто зА душу берёт.
О х и много ей работы —
Д ень и ночь не спит она,
А устанет от заботы,
Р асплескает грусть сполна.
К расотою всех заманит
И прощаться скоро станет…
Гроздь рябины одиноко
Примостилась у дороги,
А казалась недотрогой —
Рядом были только вздохи!
Красотой своей гордилась, —
В красно платье наряжалась
И от взглядов не таилась,
Но и гордой оставалась!
Только кто-то оголтелый
Подошёл к рябине смело,
Ветвь сломал, как очумелый, —
Красота его не грела…
Подержал в руках немного,
Посмотрел на ягод спелость,
Сжал в кулак он недотрогу, —
Соком заливалась дерзость.
Что с ней делать, с красотою?
Ну, попробовал, горчила…
Своей жизнью дорогою
Гроздь за подлость заплатила.
Пошалил он с ней немного,
Да и бросил у дороги.
Сохнут ягоды до срока,
Сочиняя монологи
О судьбе своей нелёгкой
И о красоте постылой: —
Вот бы нА душу верёвку,
Всё равно уже остыла.
Наклонился кто-то снова
И поднял рябины ветку,
Обогрел теплом и дома
В вазу сунул, словно в клетку.
Ей зачем такая радость?
Жить в неволе хуже смерти!
Только высохнуть осталось, —
Ветка фразу грустно чертит…
Р езкие слова, несправедливые
А втоматом резанули слух;
З лые, как всегда, и некрасивые —
О чень уж слабеет от них Дух…
Ч то такого, Боже, совершила я?
А нгел мой, спаси меня, держи!
Р ай земной покинула Душа моя,
О вселенском думая в тиши…
В ыстрел прямо в сердце незаслуженный,
А ргументы – чушь и в том беда.
Н итью гладкой, будто отутюженной,
И сквозь воздух звонкий и контуженный
Е ресь льётся бурно, как вода…
Назову её печалью нежною…
«Скудный луч, холодной мерою,
Сеет свет в сыром лесу.
Я печаль, как птицу серую,
В сердце медленно несу…»,
(Осип Мандельштам)
Вот и осени примета верная
Потихоньку заполняет грудь
И как раненая птица серая,
Не даёт в глухой ночи уснуть.
Назову её печалью нежною —
Горя нет, но давит вновь она,
Будто за туманами безбрежными
Умирает без любви весна…
Делать что с подругою нежданною?
Расползается глухая тишина…
Понимает – плохо быть незваною,
Оттого и бесится она.
То прикинется сироткой бедною
Без пожиток, потерявшей кров;
Превратится, вдруг, в старуху вредную
И закроет покрывалом снов.
Ночь пройдёт, забрезжит утро раннее,
Как полуигра полутонов.
Полуявь и полусон печальные
Не избавятся от осени оков…
(Посвящается поэтам, злоупотребляющим горячительными напитками…)
Наконец то пришли выходные!
Расслабуха, я счастлив вполне.
И сейчас, как и было поныне,
Утоплю я свой отдых в вине!..
Но вино, только так, к разогреву,
А потом коньячок по сто грамм…
Во дворе прислонюсь ка я к древу,
Чтоб не вышел опять тарарам.
Я молокой закушал приятно
И теперь вот от счастья хмельной!
Позвоню я тебе. Чуть невнятно
Расскажу, как болею тобой…
Ты – мой ангел, по жизни – хранитель!
Без тебя задыхаюсь в бреду.
Ты – мой яростный змей-искуситель,
Без тебя я умру, пропаду.
Но, не зная в безумии меры,
Перебрав со спиртным, как всегда,
Позабыв неудач все примеры,
Я подумал: – Настала пора
«Отобедать тобой», дорогая, —
Я так долго тобою болел…
Но отведать меня не желая,
Ты взбрыкнула, тебя я не «съел».
Читать дальше