Когда еще ты вдруг заплачешь в тревоге,
не помню я слез в наших буднях давно,
открылась нам ширь бесконечной дороги,
и жизненно важное судеб панно…
Великие беды в преддверии мрака
обрушат на головы наши позор,
вселенная ждет лишь условного знака,
чтоб счистить с земли забракованный сор.
А сора достаточно, в этом все дело,
но были бы силы бороться со злом,
мне в принятых ценностях жить надоело,
к святому пойду, сквозь бурьян напролом.
Мне б в твою душу зайти ненароком,
россыпь бриллиантов под сердцем найти,
или следы застарелых пороков,
и ясную мысль о тебе обрести.
Трудно понять в это краткое время,
мне ли послали тебя небеса,
будет ли слаще житейское бремя,
или общение умрет в словесах?
Я очарован твоим обаянием,
строгой, уютной, земной красотой
дверь приоткрою простым желаниям,
в яркой судьбе своей, «непростой».
Я бы не стал рассуждать о понятном,
мне обжигаться досталось не раз,
хочется в мире пожить необъятном,
без надоевших душевных гримас.
В потоках времени мой крошечный мирок
возник на карте мутным ориентиром,
я клятвенный давал себе зарок,
быть для округи маленьким кумиром.
И вот- настал момент, и было так:
друзья вокруг и в доме шум застолья
для трепетного сердца – не пустяк,
а светлый миг душевного раздолья.
Куда все делось с возрастом, уснув?
нет ни гостей, ни дружных посиделок,
мирок мой вдруг, полжизни обогнув,
устав кружить, стал призрачен и мелок.
В тумане слёзном прошлые года,
я, в памяти те дни перебирая,
смотрю, как жизни падает вода
тонюсеньким ручьем, пересыхая…
В пересортице взглядов и мыслей ломких
я устану кружить и всерьез разозлюсь,
запалю свой сарказм в раскаленной топке,
не достигнув прогресса, судьбе удивлюсь
Раскидаю остатки написанных строчек,
и дровишек подкину в горящую печь,
а устав, наконец, от тупых заморочек,
постараюсь отчаяние в мыслях сжечь.
Не впадая в маразм до абсурдной потери,
я расчищу завалы в прекрасный простор,
и прижмусь к исчезающей в сердце вере,
чтобы выиграть этот давнишний спор…
Жить устал в потоке иллюзорности,
что-то здесь давно уже – не так,
сузился задел моей покорности,
чую слов устойчивый бардак.
Мне бы поменять свой угол зрения,
странное вокруг не замечать,
жаль, что лень и грустное томление,
боль души не может разгадать.
В полдень посмотрю на небо жаркое,
на тебя с охапкой васильков,
слышу, как вороны где-то каркают,
ведь они не любят слабаков.
Стоит ли сменить картину зрения,
толку будет, видимо, на грош,
буду плыть, как прежде по течению,
путь тот – не затратен и хорош.
Я вижу всю бессмысленность мышления,
мне пуговки в мозгах не застегнуть,
и время нескончаемого бдения
страшилки мне свои пыталось гнуть.
Рассвет, похоже, вскорости наметится,
а я не сплю и мне не нужен свет,
но выпал шанс с иным сегодня встретиться,
прибавит ночь, как видно, новых бед.
Трава душица мятой переложена,
я пью отвар добытых мною трав,
мне ночь сегодня сонная положена,
а у меня видения в глазах.
Но возраст мне всучил не только тягости,
я много очень важного узнал…
Прожить бы до конца в любви и радости,
и больше не заглядывать в астрал.
Закружились березы на яркой поляне,
не пуская меня в настороженный лес,
воздух всюду дрожит, словно в жаркой бане,
отвлекая собой от лесных чудес.
Замечаю едва различимую тропку,
сколько лет я сюда не ходил – недосуг!
Продираюсь сквозь чащу рябины ловко,
и вдали примечаю болотца круг.
В отдалении ели столетние важно
опустив свои ветви до самой земли,
как на старой картине, стоят вальяжно,
видно, раньше из сказки в наш лес пришли.
И дубок невысокий растет безмятежно,
прислонившись ветвями к еловой коре,
он обнял ее ствол, чуть лаская, нежно,
словно радуясь звонкой осенней поре.
Я пройтись по полянам в то утро собрался,
только в сушь, ну какие растут грибы,
Читать дальше