В свои объятья примут Небеса.
И птицей став, я вознесусь над миром,
Паря в пространстве белых облаков.
Сквозь пелену из прожитых веков
Я чистой возрожусь навеки лирой.
03.07.2017
Где же ты, босоногая рифма?
За тобою гонюсь каждый день.
Карандашный я старенький грифель
Поломала под гнётом идей.
Ускользаешь под утро неслышно:
Ни следа, ни письма – ни строки́.
Только чувствую: всё ещё дышат
Одинокие фразы-стихи.
Это лишь безымянные мысли,
Что заточены в беленький лист.
Они узники скрытого смысла.
Звук их лёгок, прозрачен и чист.
Только ночь приоткроет завесу —
На бумагу узором витым,
Отслужив полуночную мессу,
Стихотворные лягут черты.
И бессонница вещею птицей
Вновь к поэту ворвётся в тот миг.
И страница, стремглав, за страницей
Под рукою творца явит лик.
Это ты, босоногая рифма?
Я ждала тебя цéлую жизнь.
Но теперь карандашный мой грифель
Поистёрся о беленький лист.
23.11.2016
Деточка,
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему
лошадь…
В. В. Маяковский «Хорошее отношение к лошадям»
Все мы немножко лошади —
кто-то – в душе,
кто – снаружи.
Все мы немножко лошади.
Лучше ль от этого?
Хуже?
Все мы немножко лошади:
жизнь свою стрелками
мерим.
Все мы немножко лошади.
Скачем в погоне
за временем.
Все мы немножко лошади
с грустными
серыми
лицами.
Все мы немножко лошади,
что так хотят – вперёд
с птицами
в высь улететь синеокую.
В ней раствориться облаком.
Все мы немножко лошади
с раной на сердце глубокою…
17.10.2016
Я горю.
Душа объята пламенем.
Его жар остынет «до шести».
Я горю.
И под небесным знаменем
я хочу свободу пронести.
Я горю
с сердечным стуком праведным,
что под кожей чувствуется впредь.
Я горю.
И с дымкою отравленной
суждено увидеть свою смерть.
Я горю,
агонией измученный,
и могу лучиной долго тлеть.
Я горю.
Возможно, будет лучше мне.
И теперь осталось – догореть!
Сентябрь 2016
Немая сцена – ключ к разгадке.
И смысл рвётся здесь по стрóкам.
Но вот финал – конец загадки
Без срока.
Антракт минутный не поможет,
Чтоб насладиться тишиною.
Другому гению он служит,
Хромой.
Театр. Вешалка. Буфетик,
Где люди рвутся наугад,
Протягивая свой билетик
Назад.
Я был здесь мигом проходимым
И словом резким. Громким словом.
Из зала зритель корчил мины
С укором.
Вновь на подмостках ищут кадр.
Немая сцена рвётся в душу.
А жизнь, пожалуй, лишь театр
Снаружи.
18.09.2016
Мы в город Изумрудный
Идём дорогой трудной,
Идём дорогой трудной —
Дорогой непрямой.
Ирина Токмакова
По мощёной дороге из жёлтого гладкого камня
Убегает вперёд босоногое детство моё.
Ты прости меня, мама, что я повзрослела так рано.
Видишь ли, всё ж поймала не то от Судьбы остриё.
Ураганом могучим заброшен фургончик столетний
Далеко-далеко, в Изумрудную «чудо-страну».
Я вбежала когда-то в вагон, уходящий, последний.
Но вернуться обратно, увы, я теперь не могу.
Не меня ждёт Тотошка – надёжный и верный
приятель.
И Страшила зачем-то мозги на солому сменил.
Дорогая мамуля, я бедный уставший писатель,
Что в тетрадь свою строчит слова, выбиваясь из сил.
Мой сердечный знакомый давно лес не рубит
с размахом.
Он железо своё разменял за углом на «пятак».
Смелый Лев по пути упивается въедливым страхом,
Но сжимает, как прежде, звериную волю в кулак.
Мне сегодня не больно. И ведьмы устали глумиться:
Один день перемирия выпросить лишь удалось.
Если стать мне большой белокрылою резвою птицей —
Улетела б от них, вмиг прорезав пространство
насквозь.
Здесь цена волшебства прозябает в смиренности
плена,
И костёр не горит, маяком полыхая в ночи.
Этого ль я так долго, упорно и страстно хотела?
Где же Вы, беззаботности милой стальные ключи?
Вновь и вновь убегает вперёд босоногое детство.
Помню, ты говорила мне, мама, что время назад
не вернёшь.
Обрету ли я здесь, то целебное верное средство?
Читать дальше