Я засну на мгновение века.
Ты меня, если сплю – разбуди,
Пусть поднимут закрытые веки.
Звёзды вновь освещают кресты,
На погосте они и на церкви.
Видишь, ангел скульптурой застыл,
В мрамор белый он бледен и мертвен.
Разбуди, чтобы в небо он взмыл,
Не молись за него, он – бессмертен.
Претворяется он, что без крыл,
И поник головой, клювом чертит.
У него отбери крест – костыль,
Пусть он душу мою перекрестит.
Звёзды смотрят интересно!
Или просто так горят!
Во вселенной, видно, тесно,
Нежный мрак заполнил взгляд.
И под звёздами гуляя,
Можно долго размышлять,
Звёзды смотрят воспаляя,
Под луною вечность клятв.
И она даёт влюблённым,
Всем надежду на века,
Если солнцем раскалённым —
Сжечь сгоревшие сердца,
То луною осуждённым —
От любви – горят всегда.
Сколько клятв под нею – белой —
Подписал всем звёздный хор,
Сколько в жизни закипело
И задёрнуто в миг штор,
Чтоб луна не подсмотрела,
Распоясанный задор.
Вот она и в месяц метит,
Искривив в усмешке взор,
Если серп нам в небе светит,
И поёт здесь звёздный хор,
Значит где-то будет вечер,
Рук сплетения узор.
На столе зажгутся свечи,
А луна прищурив взор,
Скажет им до новой встречи,
И растает средь озёр.
Часто вижу ее слёзы
И дрожание в воде,
Там она купает грёзы,
Может принц её на дне.
Оттого и льются грозы —
На влюблённых – в тишине.
Оттого и вянут розы,
Что стояли на окне.
И полнолуние… луна.
И ночь была лиричная.
Светила мне одна звезда —
Бесстыдно – неприличная.
Светила и звала она.
Я ей: прикройте наготу!
Переспросила: красоту?
Удивлена сполна!
От вас холодный свет,
И вы к тому же старая!
Вам сотни тысяч лет —
Бесстыдная, усталая.
Она сказала: ничего…
Мой век всего лишь капля.
Твоя же жизнь, вообще ничто!
Поэтому… не тявкай!
Рука взметнула вверх – безумный поворот.
Красивый фейерверк: из страстных – па – полёт.
Казалось, что в любви, то сходятся, то нет.
На танго смотрим мы и видим жизнь и смерть.
Летит её звезда, закована в браслет.
Осколками из льда, замрёт на небе след.
Всю страсть её презрев. безумный в миг дуэт —
На чувственном одре – сломает силуэт.
У совести раскрыта пасть.
И глубина её, как бездна.
Какая дань теперь ей всласть,
Что поднесёте ей любезно…
Народ с достоинством раба?
Вожди, цари, ваш выход вечен.
Со всех сторон гремит труба,
Я кланяюсь и гнутся плечи.
И совесть, кажется, чиста;
Но пасть раскрыта – мне навстречу,
Ласкает душу темнота,
Надежды не горят в ней свечи.
Вот занавес и суета;
И с трона опустился вечер.
И жалкая пошла толпа,
Без совести судьбе навстречу…
Я знаю, что мечта глупа —
Когда нет гордости и чести,
Когда с достоинством раба;
Украдкой душу ангел крестит.
Любовь и смерть, и смерть – любовь
И дух и кто хранит меня,
Кто так воссел на троне,
Что в небе царство торжества
Закат огнём не тронет.
Любовь и смерть, и смерть, любовь.
Даруют с неба боги.
И призраки, сошедши вновь,
Идут в одеждах строгих.
Им подавай трагично кровь.
Всех славь! Но бей тревогу:
Весь мир давно уже готов
На пир «трагедий» к богу.
Ромео и Антоний Марк
За ними дамы строго в ряд:
Джульетта, Клеопатра.
Отшельник Ланселот,
Монахиня Гиневра,
И гробовщик им всем поёт:
(С линейкой своей мерной)
Любовь и смерть, и смерть, любовь,
Орфей и Эвридика!
Всем долго будет сниться кровь:
Предсмертной болью в криках,
B Эпиграфе с трагичных строф —
Вам на могильных плитах:
«Любовь и смерть, и смерть – любовь.»
Заранее отлитых.
Над багряным клёном
И в осенних сказках.
Где стоит над склоном
Время в жёлтых красках.
Сердце вдруг застыло
в золотых туманах.
И спрошу у милой,
И спрошу, – мне странно:
Читать дальше