На более жизнерадостную
На своей странице,
Хотя на мрачной
Я красивее.
(Ударение делайте,
Где хотите).
Бенгальские свечи
В меня искры метали.
Я удивилась,
Что они обжигают.
Про меню говорить не буду.
У всех оно одно.
Все таки есть чувство соборности
У русского народа,
Как говорил Солженицын..
Выглянула в окно.
Шли трое,
Но как-то мрачно.
С зажженными свечами
В стиле средневековья.
Зато
Стреляли фейеверками
Бодро.
Тонизирующе.
Выкрикивали хором
Лозунги.
Или так пели?
Разбавила
Чуть-чуть Вивальди.
Для рельефности
Действительности.
Год
Две тысячи восемнадцатый
Приступил к своей деятельности.
Многопрофильной.
В России.
Растаял снег.
Все грязно. Мокро.
Безобразно.
Как напасть – ветер.
Рождество.
Сжать зубы.
Дальше жить.
И до конца
Тащиться по дороге.
Чтоб тернии венца
Вонзились,
Словно когти.
***
Пока писала —
Солнце засияло.
Снег выпал
Белым покрывалом.
И что ж, опять
Мне сочинять
Сначала?
Труд Сизифа
Или мартышкин?
Шикарный -шикарный снегопад.
Большие- большие хлопья.
Небо сравнялось с землей.
Мы парим и летим, как мошки.
Или белые мотыльки
И крутимся у окошка.
ДУхи живых и мертвых.
Иногда возникают
Странные желания.
Например,
Разбежаться и прыгнуть
В снежный сугроб,
Плод труда непосильного
Дворников.
И неважно,
Сколько тебе лет.
Но, увы,
Сугроб не белоснежный,
Хоть отличный.
У Казанского собора.
Существующий
Сам по себе.
И в глубине
Личности
Просыпается ребенок.
И реагирует.
На ценный предмет.
Зимние сумерки,
Грязноснежные,
Вперемешку с песком.
Небрежность рисунка.
Покинутость.
Все равно.
Скоро в лету.
Душа расползается
Вместе с тенью
По переулкам,
Дворам, закоулкам.
Прячется под мостом.
Загораются огни желтые.
Фиолетовые.
Возвращение в детство,
Сущее где-то.
Само по себе.
Сосульки висят, как кинжалы,
Висят, как зубья пилы.
Искрятся на солнце красиво
В азарте смертельной игры.
Наверх посмотри, прохожий,
Быть может, то знак судьбы…
Плачут сосульки в лужах,
Осколки остры, как ножи.
День знаменательный.
Открыт портал
В другое измеренье.
Сожженье
Тамплиеров.
И знаменья всякие.
И дни рожденья.
Демонов?
Бой барабанов.
И проклятия
На королей, на иерархов.
Круговращения
Сансары.
Семнадцатое марта.
Для тех,
Кто жаждет
Гибели и славы.
Все растворяется, распадается.
Снег, небо, душа.
Разбегаются
Атомы
В разные стороны.
Шумит весна.
Ни громко и ни тихо.
Фон ровный.
Что там скрыто
За занавесом серым,
Не пОднятым ещё?
Я погружаюсь в сон,
И в забытьё.
Когда проснусь,
То не узнаю ничего.
Все будет не моё.
Погода
Побаловала в Петербурге…
Вывалила
Снега мешки на нас,
Еще и мокрого.
И шлепаешь по жиже,
Поедающую обувь
И душу, что в тумане
Еле дышит.
И где же солнце?
Посмотри повыше.
Если провидица,
То ты увидишь.
***
Троллейбусы все встали.
Нет электричества.
Вьется народ,
Как змейка,
Пешком к метро.
Лови миг жизни,
Пусть даже такой.
***
Дом культуры Горького.
Констуктивизм серый.
Довольно. Надоело.
Остались силуэты
Малевича на остановке,
Ждущие автобус,
Смотрящие в одну сторону.
Вечно.
Улица Тракторная.
Памятник советской архитектуры.
Цвета розового,
Кровью разбавленной краски.
Похоже на Кафку.
Мимо проплывает решетка
Парка
С орлами выбитыми.
Дыры истории.
Два орла восстановлены.
Но не утешает.
И все-таки финал…
Напрасно спорить.
Мелодия любви угасла.
Не выходит.
И звук ее
Лишь слух коробит.
И только чайка на рассвете
Пробормотала нечто вроде:
«Прости!»
И чей-то тонкий голос
Пиликает настырно…
До победы.
Славный малыш!
Тебе завидую —
Ты полон жизни.
И все-таки замолк —
Нет отклика тебе.
Вот небеса заголубели.
Шуршит машина по воде.
Но жизнь не движется,
И замерла слеза.
И скоро день
Раскинет свои сети
И унесет меня.
Я вслушиваюсь
В капельки дождя.
Весна
Пролезла в форточку.
И верба
О Благовещеньи твердит
Мне без конца.
Но я не верю.
Читать дальше