Вдруг я проснулся от яркого солнца,
От свежего ветра в груди,
Будто волшебник похитил из будней,
Помог мне с бумаги сойти.
Я оказался в безоблачном небе,
Где счастье судьбу золотит,
Мне предоставили вытянуть жребий
Блаженные двое на вид.
Мне повезло, стал я лире подвластен,
Босым семенил по траве,
В меру горяч, впечатлителен, страстен,
Бумага, перо на столе.
Свято поверил я в солнце и небо
И ветру хвалу воздавал,
Видимый мир возлюбил беззаветно,
Траву на лугу целовал.
Но людям как равным я не поверил,
Вращаясь в порочном кругу,
Мне захотелось вдруг больше, чем хлеба,
И дом на крутом берегу.
Стали противны чужие пороки,
Был слеп и не видел своих,
Мерзок стал сильный, и слабый, и робкий,
И этот, что жрет за двоих.
Прелести мира не видел я вовсе,
Изъяны бросались в глаза,
Грызли меня, изводили поносом,
Но шел напролом я, друзья.
Стал задыхаться я в бурях эмоций,
От гнева вселенских обид,
Вдруг постучали тихо в оконце
Блаженные двое на вид…
Тучка по небу летит грозовая,
Как в клетке закрытый зверек,
Громы и молнии в землю вбивая,
Я снова живу между строк.
Рисунок И. Гурьянова
Бежит змейкой поезд сквозь лет буреломы,
Туманом окутан неведомый путь,
Лежат прочно рельсы – земные законы,
А хочется взять – да и вспять повернуть.
Наш путь неширок, не смотри на просторы,
Расплата за вольность – душевная боль,
Ведь мы в этой жизни всего-то актеры,
Играем свою отведенную роль.
Все мы лицедеи, и грим уж наложен,
Под стать амплуа и словарный запас,
И дел наших список печальных приложен,
А радость, смех, слезы – набор лишь гримас.
Чужие гримерка, костюмы, софиты,
И все, чем владеем, – лишь наша мечта,
Сверкающим бисером, в небе расшитом,
У каждого тайная светит звезда.
Бежит змейкой поезд сквозь лет буреломы,
Туманом окутан неведомый путь…
Шел по земле влюбленный человечек
Размашистой походкой налегке,
Шел грозам и ветрам навстречу,
Наперекор владычице-судьбе.
Она за ним бежать не поспевала:
Широк счастливый неустанный шаг,
И вычертить судьба не успевала
Свой злой и заковыристый зигзаг.
Тогда она счастливому навстречу
Направила земного мудреца,
Пытаясь испытать, насколько вечен
Завет любви всевышнего творца.
Они прошли, друг друга не заметив:
Влюбленный к небу обратил свой взор,
Хоть даже обдувал один их ветер,
У мудрого земной был кругозор.
Влюбленный не отбрасывает тени,
Идя по грешной плоскости земли,
Не для него написаны законы
Скупой земной расчетливой любви.
А мудрому свет солнечный неважен,
Его премудрость кроется в тени,
Как наземь от предмета она ляжет,
Так и начертит он пути свои.
Я люблю, когда плещется море,
Набегает на берег волна,
Когда чайки кружат над простором
И уходит за горы тоска.
Когда ветер лицо обдувает,
На щеке высыхает слеза,
Когда нежное солнце, играясь,
Улыбаясь, слепит мне глаза.
Я люблю эти ясные ночи,
Когда полная светит луна,
Увлекая, вселяя надежду,
Плавно падает в небе звезда.
Я люблю твои нежные руки,
Что ладонь согревают мою,
Я подняться хочу над землею,
Крикнуть всем: «Я люблю, я люблю!»
Наполняясь неведомой силой,
Все могу – и до неба достать,
Сохрани, я прошу тебя, Боже,
Я боюсь это все потерять.
Прекрасен дух – любви творение,
Весенних ветров обострение,
Что возвышает нас над суетой
И ворожит своею высотой.
Любовь – начало всех свершений
И чувств возвышенных венец,
Урок душевных упражнений,
Средь скал затерянный певец.
Читать дальше