Людмила Кислова - Изумруд-трава

Мне мир не изменить, я не всесильный вождь,
И к истине моя любовь остыла.
С утра до вечера на улице льет дождь,
Кругом серо… и все немило…

Люди, пожалуйста, будьте немного добрее.
Время безжалостно нас унесет и развеет.
Вечность и миг – производные две величины.
Нам не дано знать начало конца и причины.

Может быть, зря поспешила
я с добрым советом.
Может быть, люди про все знают сами, и это
Их раздражает, ведь им не нужны эти строчки.
Может быть, каждый найдет
сам себя в одиночку?

Да, может быть, но совет получила я «свыше»
Был жаркий день
и пушистый котенок на крыше.
Вдруг кто-то камнем попал,
и посыпались стёкла.
В доме соседнем раздались и крики, и вопли.

«Нет, то не буря», —
мой голос внезапно воскликнул:
Это резвятся подростки во время каникул.

Ты веришь красоте,
Но годы уж не те.
Не бойся горестного знанья:
Не расцветут цветы
Увядшие. Но ты
Получишь время для воспоминанья.
Тебя тревожат сны,
И, может, до весны
Не доживёшь напрасно строя планы.
Страх вызывает дрожь,
Когда его не ждёшь.
Придёт закат и все залечит раны.

Несмотря ни на что, надо верить.
И надежду питать, и крепить,
И стучаться в закрытые двери,
И у Бога прощенья просить.

В рождество пробудилась Зима.
У пушистой большой колыбели,
Указав на рожденье Христа,
Напевала под звуки метели.

Редким гостем к нам солнечный день,
Небо в сизые тучи оделось.
Спит природа, и мне тоже лень,
И давно отчего-то не пелось.

Может быть, распоюсь я зимой,
Если в солнечный день на прогулке,
Возвращаясь из леса домой,
Сочиню свежий стих в переулке.

А быть может, однажды в лесу
Я припомню далекие грёзы,
Кружевную фату и косу
У плакучей и сонной берёзы.

Может быть, может быть, может быть…
А пока я мечтаю о солнце.
Мне наскучил размеренный быт
И без солнца пустое оконце…

Сне выпал и растаял,
И обнажилась грязь.
Берёзовые листья
И черных веток вязь.
А там на бугорочке
Зелёная трава
И, как в скороговорке,
Те самые дрова.
Но вот дрова на даче.
Такое написать!
Стих явно неудачный —
Тут нечего гадать!
Не стих, а просто враки:
Я в городе пишу,
Смотрю на птичьи драки
И воздухом дышу.
Мечтаю о деревне,
Где тишь и благодать,
И хочется к деревьям
Отсюда убежать.
Но вот скороговорка
Покоя не дает.
Застряла, как заноза, —
Писать стихи зовет.

Мне дочка не звонит, и я страдаю.
Мне кажется, что я плохая мать
И в жизни ничего не понимаю,
И хочется мне плакать и рыдать.

Мне внуки не звонят, и мне обидно.
И на душе так тошно, и печаль
Меня грызёт. Поэтому, как видно,
Я бабушка плохая, и мне жаль.

Но если я плохая мать и бабка,
То, может быть, хорошая жена.
Недавно муженек сказал мне: «Тряпка,
Ты мягкая, и в том твоя вина.

А так же нытик ты несправедливый,
Выдумываешь много ложных бед.
Все ищешь ты своим стихам мотивы.
Тебя я знаю много, много лет.

Тебя родные навещают часто.
Ты только позови – и все придут.
У всех писак, наверно, нрав ужасный.
Всё ищут, роют, и все музу ждут.

Тебе-то жаловаться грех, родная.
Твое потомство времени под стать.
В цветах на день рожденья утопая,
Ты не похожа на плохую мать».

Снежок срывается и кружит.
Ледком становится вода
В прогалинке, в озябшей луже,
В канавке около пруда.

Деревья снова засыпают,
Безмолвны голые кусты,
И синь небесной высоты
Всё чаще тучи застилают.

Проходят годы, жизнь проходит,
А кто-то ждет свой звёздный час.
И где-то счастье наше бродит,
Предзимье настигает нас.

Неподалеку от станции дом.
Вёрст двадцать от шумной столицы.
И было тепло мне и счастливо в нём,
Там воду пила из криницы.

Там печка пекла пироги и блины
С начинками разными – вкусно.
Стояли чугунные там утюги,
А в погребе – бочка с капустой.