Фарид Аттар - Логика птиц

После этого следует пустыня нищеты.
Разговоры о ней не одобрены.
На самом деле это стоянка забвения,
в ней есть хромота, глухота, отсутствие чувств.
Увидишь, как из-за одного солнца потеряны
будут сотни тысяч твоих вечных теней.
Когда Великое Море приходит в движение,
уцелеют ли на его поверхности образы?
Оба мира — лишь образы этого моря.
Кто рассуждает иначе — умалишённый, и всё.
В Великом море исчезнувшие
Там остаются, навеки в покое потеряны —
сердце наполняется в этом море покоем,
не обретая ничего, кроме исчезновения.
Если вернуть его из забвения,
увидит он сотворенное как оно есть, откроется тайна ему.
Зрелые идущие и мужчины пути,
на арену боли попав,
с пути, бывает, на первом шаге сбиваются.
Второго они уже не предпримут,
поскольку на первом все заблудились.
Считай их неодушевлёнными, хотя и люди они.
И алойное дерево, и дрова, прогорая,
оставляют лишь пепел.
Хотя по форме они одинаковы,
но слишком разнятся по качеству.
Грязь, исчезая в Великом море,
по своему качеству останется мерзкой,
а чистый, погружаясь в Великое море,
и в воде чистоту и красоту сохранит.
Он Им не будет, и он будет Им. Возможно ли это понять?
Это находится за гранью ума, вот и всё.

Однажды ночью Ма'шуг Туси [352] Известный суфийский шейх, живший в IV в. хиджры. О нём достаточно подробно писал Абу Сайд Майхани. океан тайн,
сказал ученику: «Плавься денно и нощно.
И, когда в любви расплавишься полностью,
станешь тонким, как волосок.
А когда твоя личность станет тонким волоском,
отыщется и тебе место среди кудрей Любимого».
Кто на улице Любимого истончится до волоска,
непременно станет одним волоском из ряда Его волос.
Если ты — дозорный и смотришь на дорогу, —
очнись, ко всему будь внимателен.
Пусть твоё себялюбие лишь кончик волоска занимает —
всё равно семь адов твоим злом можно будет заполнить.

Некий влюблённый однажды горько плакал,
«Отчего эти слёзы?» — кто-то спросил.
«Говорят, завтра Господь, — ответил тот, —
когда окажет честь, явит Свой лик,
то сорок тысяч лет непрерывно
будет длиться общий приём, Им устроенный для Его приближённых».

Собрались однажды ночью мотыльки,
в темноте захотелось им свечки.
«Пусть кто-то, — решили мотыльки, —
принесёт хотя бы вестей о нашей любимой».
Один мотылёк улетел, вдалеке увидел дворец,
во дворце заметил луч света.
Развернулся обратно и, прилетев, принялся
рассказывать о свечке по мере своего понимания.
Некий критик, слывший среди мотыльков знатоком,
молвил: «Он о свечке не знает».
Улетел другой и пролетел через луч
и бросился в пламя свечи издалека.
Подлетев, оказался в свете любимой,
свечка оказалась победителем, и он — побеждённым.
Он вернулся и поведал о некоторых тайнах,
описал воссоединение со свечой.
«Нет, это не весть о любимой, — сказал критик, —
ты, как и первый, не знаешь о ней».
Третий взлетел опьянённый,
ликуя, он кружился в огне.
Обнялись они вместе с огнём,
от радости быть рядом с ним забыл мотылек о себе.
Как только охватил огонь его тело,
покраснел и он полностью, словно огонь.
Издали увидев его, критик мотыльков сказал,
что свечка превратила мотылька в свет, как себя.
«Вот тому мотыльку всё известно, — он воскликнул, —
двум другим — нет, а этому ведомо, вот и всё!»
Тот, кто не оставил ни новостей о себе, ни следа,
из всех тайн осведомлён о любой.
Пока не забудешь о теле и о душе,
что ты вообще способен знать о любимых?
Тот, кто принёс вести даже об одном своём волоске,
в крови своей души нарисовал уже сотню чёрточек.
Но раз на этом макаме и дыхание не дозволено,
в нём ничтожному места не будет.

Шёл некий суфий, словно бездельник,
какой-то грубиян его ударил по шее.
Обернулся суфий и с окровавленным сердцем сказал:
«Тот, кто затрещину получил от тебя,
умер ещё тридцать лет назад и ушёл!
Покончил он с выгодами этого мира, ушедши!»
Не нужно столько позы и похвальбы.
Не беседуют мёртвые, устыдись.
Пока ты полон бахвальства, с тобой не о чем говорить,
ты — не приближённый, пока хотя бы волосок от тебя остаётся.
Пока от твоего «я» есть даже одна крупица в избытке,
между тобой и Любимым — сотни миров.
Если ты стремишься добраться до цели,
трудно будет, пока этот волосок от тебя остаётся.
Сожги все, что у тебя,
брось в огонь всё, вплоть до брюк.
Если у тебя ничего не осталось — не думай о саване,
бросай себя голым в огонь.
Когда станут пеплом и ты, и твои одежды,
станет мелким зёрнышком, наконец, и твоё воображение.
Иначе, если останется у тебя даже иголка, как у Исы,
знай, что ждёт тебя на дороге ещё сотня разбойников:
хотя выбросил Иса одежду,
но иголка предать успела его.
Раз существование на земле — словно завеса,
то не оправданы имущество, деньги, власть, репутация.
Откажись ото всего, что твоё, от одного за другим,
затем начинай с самого себя в одиночестве.
И когда сожмётся твоя душа, отказавшись от чувств и ума [353] Речь идёт о сверхчувственных состояниях и связанном с ними опыте. Для обозначения подобных состояний Аттар использует обычное слово «бессознательный», т.е. находящийся без чувств, утративший обычное, будничное сознание. — Прим. изд. ,
ты выберешься наружу, за пределы и добра, и зла.
Когда их не останется у тебя, влюбишься ты,
и тогда станешь достойным исчезнуть в любви.