Геннадий Пискарев - Избранное

К тому же отсутствие соответствующей военно-политической доктрины не дало права пограничникам во взаимодействии с армией (о готовившемся нападении командование знало) нанести превентивный удар по скоплению бандитов. «Примечательный» факт. С заявлениями по поводу происшедших событий выступили МБ РФ, Верховный Совет Российской Федерации, даже Президент (через своего, правда, пресс-секретаря), ноту протеста Афганистану вынесло Министерство иностранных дел Таджикистана. И только наше «козыревское» высокое ведомство отмолчалось.

Сейчас, как было сообщено на брифинге, Министерством безопасности и командующим погранвойск приняты оперативные решения по усилению погранзастав, недопущения трагедий, подобных шураабадской. Кстати, четверо из погибших там удостоены звания Героя России. Посмертно.

Однако, имена этих героев, к сожалению великому, вряд ли кто назовёт сейчас, как вряд ли кто вспомнит героев, похороненных у кремлёвской стены, так называемых жертв путча. Но это уже не вызывает никакого сожаления.

А вот героев, идущих на смерть за Родину, за Сталина, мы помним, как бы над ними ни издевались ненавистники великой державы, спасшей мир от фашизма. К могилам этих героев, к памятникам павших, до сей поры несут люди цветы, молодожёны клянутся друг другу в верности. Именно такую сцену наблюдал я недавно, проезжая в Подольске мимо мемориала курсантам – молодыми телами своими заслонившим путь гитлеровцам к нашей столице в грозном, трагическом 41-м году. И тогда родились спонтанно вот эти стихи.

Вынеся в эпиграф вступительной своей статьи высказывание известного современного драматурга-сказочника Льва Ефимовича Устинова, я вовсе не хочу, говоря о нынешнем нравственном состоянии общества, предстать перед сегодняшним молодым и «продвинутым» читателем этаким маргинальным представителем отстоя, ностальгирующим по ушедшим райским, советским временам. Райских времен, по моему мнению, в чистом виде на обозримой памяти человечества никогда и не бывало. Нормальные периоды, нормальные государства, в отличие от теперешней эРэФии, да, имели место быть. Но в них постоянно существовали два класса, находящиеся вне закона: уголовный и правящий. Во время революций они менялись местами.

Мысль эта не моя – Максимилиана Волошина. Но, призадумавшись над нею, приходишь к неутешительному выводу: законы, правовое государство, которое мы якобы строим и которое должно бы охранять нас от криминальных посягательств кого бы то ни было, – вещь, мягко выражаясь, не вполне надежная во всех отношениях.

Но как же тогда жить? Ответ в принципе простой – по совести. Не по понятиям, а именно по совести, той самой, что есть шире закона и является чутьем человека, ориентированным на проявление истины и справедливости. Совесть – тайник души, в котором отзывается осуждение или одобрение человеком собственных поступков и поступков окружающих его людей. «От человека утаишь, от совести (от Бога) не утаишь». Ни какую-то, а эту народную поговорку привел Владимир Даль, характеризуя всесторонне самое главное состояние души – совесть. Чем и отождествил великие понятия: Совесть и Бог. Точнее заявил: Совесть – это Бог.

Кто же поставит во главу угла в наших общих делах, делах государственных этот феномен? Кто будет вглядываться в тайник души человеческой, извлекая из него чистоту помыслов и воспитывая людей на принципах добра, справедливости и единения? Нынешнее якобы буржуазное (на самом деле криминальное) государство, которое великомудрые управители надеются построить без рабочего класса – пролетариата (своего могильщика)? То самое государство, объявившее наглую приватизацию народного достояния как не подлежащую сомнению, освятившее частную собственность? А ведь ее еще Прудон, а не Маркс и Энгельс, называл ее грабежом. Да что там Прудон: в Святом Писании было провозглашено: «не собирайте себе сокровищ на земле».