Геннадий Пискарев - Избранное

Каково! Часто приходит слышать сейчас подобные суждения. Но и я хорош! До какой же степени надобно было поддаться временщицким настроениям, чтобы в разумных, толковых рагулинских действиях узреть отклонение от здравого смысла.

И все-таки он удивляет. И удивлял многих раньше – когда по собственному желанию сменил пост заместителя директора крупного завода на должность руководителя малого предприятия, правда, самостоятельного. Но кто тогда всерьез полагал, что подобная самостоятельность и впрямь что-то может дать.

В том-то вся и штука, что сам Рагулин рассуждал и действовал весьма серьезно и осмысленно, увидев в нечетких еще хозяйственно-социальных подвижках той поры черты будущей скорой приватизации и демонополизации, крутого поворота общества к смене форм собственности. И коллектив, им возглавляемый, принимает решение о выкупе предприятия, акционировании его.

Они стали среди тружеников такого рода производств, да, по сути и единственным до сей поры, кто не упустил своего шанса и получил в полное распоряжение цех, а теперь завод. Они истинные его хозяева, единственные акционеры, учредители, владельцы. Доля собственности каждого – священная его доля, которая может передаваться по наследству и остается за работником, приносит ему доход даже в случае увольнения с завода. Данное положение закреплено уставом.

С завода, понятно, никто не ушел. А о наследниках, детях своих, как и подобает истинным родителям, здесь думают, трудом приумножая свой, не только оборотный, но и основной капитал. Потому-то и расширяют тут производство, улучшают технологию, повышают качество продукции, идя сознательно на немалые траты в ущерб сиюминутной выгоде.

Кстати, если бы на заводе поддались искушению, то эту самую сиюминутную выгоду могли бы извлечь колоссальную. Коллективу, Рагулину иностранцы не раз предлагали создать совместное предприятие, сулили и импортное оборудование, и зарплату в «зелененьких». Не на тех напали. «Мы ориентируемся на российский рынок, – сказал Борис Николаевич, – поддерживаем контакты с военно-промышленным комплексом, по конверсии приобретаем у них, что нам надо. Надежнее, знаете ли, свое-то, отечественное. С заморским оборудованием недолго и в зависимость попасть. Выйдет из строя деталь и… Также и «зелененькие». Они для многих заманчивы. Но работать на них, значит, опять вкалывать, извините, по найму. В любую минуту могут хозяева новые «взашей прогнать».

– Хотя и чувствую: иностранные партнеры враз бы помогли справиться с теми трудностями, что стоят сейчас перед нами, и преодолеть которые без поддержки властей нынешних нелегко, – продолжил Борис Николаевич.

– Не понял.

– Что тут непонятного, – махнул рукою Рагулин, – вот для гаража, других нужд немножко землицы нужно. Завод-то на половине гектара располагается. Кстати, и эту кроху, несмотря на президентские указы, выкупить мы не можем – арендуем. Для иностранцев же проблем, слышно в этом плане меньше. Ну, просто хоть, как генерал Ермолов, проси у царя «присвоить звание немца…» А у нас мечта – открыть свой фирменный магазин, куда бы люди шли и знали: здесь продается продукция, произведенная таким-то предприятием, такими-то людьми…

Однако прошу прощения, что до сей поры не поведал читателям, что же производит завод. Колбасы, сосиски, сардельки, копчености. «Э-э-э, – скажет бедный наш потребитель, – это его продукцию нам за бешеные деньги продают». Что тут ответить? То, что завод покупает сырье или, как выражаются профессионалы, мясо на кости втридорога – так от этого покупателю, понимаю, не легче. Тем не менее идею Рагулина о своем магазине хотелось бы поддержать. Право, то не пустые слова. Такой «торговой дом», фирменной, именной, наподобие существовавших в достопамятное время, скажем, булочных Филиппова, рыбных магазинов Попова (пора же начать возрождать славные традиции), бесспорно, действовал бы и в наших интересах. Дорожа маркой, именем, здесь, во-первых, вряд ли бы подсовывали нам черте что, простите, а во-вторых, в собственных магазинах производителей продукция дешевле. «Точно, точно, – резюмировал Борис Николаевич, – потому как торговая наценка в таких случаях вдвое-втрое ниже».

Да что там говорить. У «рагулинского завода» уже стоит небольшая торговая палатка. Неудобно, конечно, работать в ней. И покупатели мерзнут, стоя на улице. Но стоят, ибо, не поверил своим глазам, колбасы и полуфабрикаты продавали в полтора раза дешевле, чем в городе. И продукт-то шел свежий, не залежалый.