Екатерина Нейфельд - НЕшедевры

Мне нравятся беседы о высоком,
А он меня бессовестно смешит.
Ему я: «Уходи!» А он: «Далёко?
К тебе теперь навеки я пришит».

Мне нравится толпа, её вниманье.
Умею выглядеть и быть на высоте.
Но вечер, дом. Обнимет – понимаю:
Вокруг «разнообразные не те».

Мне нравится, когда бушуют страсти,
И каждый день – другие берега…
Но упакую вещи, чтобы: «Здрасьте.
Я к Вам. И я останусь навсегда».

Если по секрету,
(подойди и слушай):
Я боюсь стать толстой
И уютной клушей.
Вот бы мне развидеть
Телесериалы,
Раздарить хрустальные
С полочки бокалы,
И забыть рецепты
Тортов и харчо,
Видя беспорядок,
Говорить: «И чё?»
Растерять всю пряжу,
Распустить жилет
И купить не в Турцию —
В Амстердам билет.

Нет, кутить в Европе —
Выше моих сил!
Как он тут голодный
Без меня один?..

Страшно быть пьяной,
Когда ты рядом,
Босой, небрежной
И слишком нежной.
Водку мешая с колой,
Стать вдруг смелой и голой,
Мягкой, текучей,
Пальцами жгучей.
Под воротник рубашек
Пьяных пустить мурашек…

Лицо его – кирпич,
и рост два метра.
Но любит он как пёс,
щенок.
Он с площади,
не кутаясь от ветра
спешит за ней,
чтобы скулить у ног.
У ног в чулках
и по последней моде
в парижских натуральных сапогах.
А выше – шёлк белья,
что не скрывает
халатика бесстыдного запах.
То не красотка —
чёртик в табакерке.
Порочна. Замужем.
Заносчива. Умна.
А у него есть слава,
блат и деньги,
но только «киса» Л. ему нужна.
«Кури, мой щеник.
Знаешь что? Живи со мною.
А впрочем… Уходи!
Ты скучен и ревнив».
И двухметровый щеник громко воет,
Из слёз и страсти складывая стих.
На площадях, трибунах и плакатах
Он злится,
хмурится,
щетинится,
рычит.
Но слово каждое,
колючее,
кривое
Не людям —
ей одной в лицо кричит.
Играет нервно скрипку
и ноктюрны
на флейте ржавых водосточных труб.
И умирает.
Ей оставив лавры
и жадно бесконечное
Л Ю Б Л Ю Б.

Выпрямляешь спину, настраиваешь
Мягкость голоса, точность рук.
Ты отлично играешь в покер,
Мой драгоценный друг.

Расскажи,
каково иметь горячий нрав и холодную голову
в одном теле.
Ты всегда благороден и прав,
Но ответь мне: как ты на самом деле?

Расскажи,
как ты выбрал не то —
и поздно исправить.
Как не в силах тобой прирученных оставить.
Расскажи
как ты крутишь в мозгах
Сотый сценарий пьесы,
В которой ты наплевал
На чужие обиды и интересы.

Расскажи,
как в ночной оглушительной тишине
Ты не должен,
Но думаешь обо мне.

Нам хотелось бы жить как в кино:
Говоря «прости», убегать со свадьбы,
Отрывать подол дорогого платья,
Залезать на крышу и пить вино.

Уезжать на край света. Но прежде
В заветную дверь стучаться,
Чтоб без слов и одежды прощаться,
А потом уходить в надежде.

С сумасшедшим другом деля мечту,
В большой город приехать с гитарой,
Стать удачной рок-звёздной парой
И взлететь на немыслимую высоту.

Не молчать в ответственную минуту,
Не терпеть обид, не бояться жить.
Мы решаться хотим – не ныть.
Но живём по накатанному маршруту.

Знаешь, что будет греть меня
До окончания века?
Память о том, как целуешь
В самый краешек века.

Хрупким касаньем пальцев
Тянешь мой мир наружу.
Так, что я вслух признаюсь:
Ты мне безмерно нужен.

Пусть после встреч возвращаемся
Каждый к себе домой,
С кем бы ты ни был, пожалуйста,
Оставайся со мной.

Я стала много плакать, до смешного:
Реву, раз подгорели макароны,
Что платья в магазине нет худого.
Машу рукой и говорю: «Гормоны».

Я слёзы лью над глупым детским фильмом
И алкаша соседского жалею.
Для фоток выбираю ретро-фильтры,
Отшучиваясь: «Это я старею».

Но я боюсь лишь слёз противно колких,
Когда тебя, нежданчика, встречаю.
И, колупая лак на пальцах ломких,
Шепчу себе по-честному: «Скучаю».