И сладко баюкал нас хмель.
Oh, hell!
Стал стар ты. И я уже стар.
Нам йогурт – небесный нектар,
Но вряд ли с тех самых небес
В ребро ударяет нам бес!
Oh, yes!
(1990)
Жизнь как вечер дождливый: шумит и шумит,
Оставляя на стёклах размывы.
Что мне звёзды, протоны и сны пирамид,
Если жизнь моя – вечер дождливый?
Я – в конторе. Молчат деревянно столы.
Я, наверно, родился в конторе.
Здесь от скуки давно закруглились углы
И прокисло чернильное море.
Надо думать, что дождь никогда не пройдёт,
Так и будет струиться по сметам.
Мой начальник – хапуга, трепло, идиот,
Как всегда, в отпуск вылезет летом.
Я, конечно, – зимой. Дождь всё будет идти,
Подметать и лизать тротуары.
А потом – снова в скуку и пыль до шести,
В цены, квоты, счета и товары.
Я, наверное, сплю и во сне себе снюсь —
Пожелайте ж мне баиньки на ночь!
Стану мужем и зятем, как только женюсь,
Как сосед мой, Ираклий Иваныч.
В пирамиды, протоны и звёзды уйду
На досуге, читая газету.
Будет сладкая сказка по сторону ту,
А контора – по сторону эту.
Так и годы пройдут, но не кончится дождь,
Бытие растворяющий в быте,
И протухнет тоска олеандровых рощ
О моём долгожданном визите.
А когда я скончаюсь – меня понесут,
Кто – рыдая, а кто – через силу,
От дождя закопают, от сказок спасут
И возложат яйцо на могилу.
(1981)
***
Вот и годы прошли.
Дождь по лужам: плюх-пляк,
Поменялась лишь запись на опись.
Моя смена – девицы и парни «крутяк» —
Из конторы забацали офис.
(2010)
Жил Дракон, летал по небу,
Обижал честны́х людей,
Крал утробе на потребу
Дев с дворов и площадей.
От его дурной особы
Пёрло чем-то нефтяным,
И всё было ничего бы,
Только хворь случилась с ним.
Уж не так, как прежде, воет,
Уж не бьёт о крыши лбов,
Сочиняет рептилоид
Стих про мир да про любовь.
Может, съел чего, ну, то есть
Я хотел сказать – кого?
Врач отрезал: «Это совесть
Губит ваше естество!»
Порошки от угрызений,
От улыбчивости крем,
Спрей от совестливой хрени
Выдал гаду без проблем.
Но ничто не помогало
От нагрянувшей беды —
Только бошками махал он —
То туды, а то сюды.
«Сколько можно жить по-скотски,
Бить людей, – орал, – как мух!»
И с улыбкой идиотской
Испустил поганый дух.
На его могильной круче —
Лишь осот да бузина.
Кто там, фюрер, канцлер, дуче? —
Уж не ведает страна.
То ли сам Дон Карлеоне,
То ли кум наш и пахан,
То ль генсек на красном троне,
То ль начальник ЖКХ?
Сам не помню – хоть кричи – я,
Хоть заплачь, хоть зубоскаль…
Пусть без памяти почиет
Чёрной власти вертикаль!
(10 июля 2014)
Дума думает о России.
А кому ж о ней думать кроме?
Все спасители, все мессии,
Тянут речи об отчем доме.
Иссякает поток петиций;
Как-то тихо – уже не лают
Об одной и другой певице:
Позабыли про «Пусси Райет»!
Хоть обрадуйся, хоть увечься —
Нет, хоть тресни, крутых раздумий…
Чем ещё бы ей поразвлечься
Между сном и обедом, Думе?
И какую-то тут скотину
Загребошило в одночасье:
А неплохо бы Украину
Поделить на три злые части!
Вот и начали с криком: «Хунта!»
И продолжили: «Убивают!»
Как у Думы той много дум-то!
Что там крики про «Пусси Райет»!
И уж стряпает вражьи списки
Мозг подвинутый бедной нации.
Пылесос им для мозгочистки
И пургену б для дефекации…
Пусть их стул не авторитарный
И конвой их – «гуманитарный» 3 3 Конвой – военный термин и гуманитарным не может быть по определению. Филологическая справка.
Не засеть бы в кармане с дулей
Думарям на электростуле…
(4 января 2014)
Азохэнвэй, евреи-поселяне!
На родине нам рай и в шалаше!
Давно уж не был я в Биробиджане:
Израиль как-то больше по душе.
В Израиле – лимонные рассветы,
И полисмен улыбчив на посту,
Банкиры, математики, поэты
И фиговое дерево в цвету.
Я шекелей пока не заработал,
Но счастлив тем, что благостен и жив.
Я Родину не предал и не продал —
Я просто переехал в Тель-Авив.
«Всегда на это намекала пресса, —
Смеялась Роза Шавловна до слёз, —
Израиль – это малая Одесса,
«Моссад» в ней – засекреченный Привоз.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу