Предадимся утехам, грехами зовущимися.
Звукам материи, по шву разорвущимися.
Исполним молитву, как мантру небесную
И друг друга испьем под занавескою.
На крыше сижу. Сигарету курю.
С тоской о тебе, на дорогу смотрю.
Мокрый асфальт на солнце блестит,
По ясному небу голубка летит.
Я пепел стряхну на воздух холодный.
Рядом щеночек скулит, он голодный.
«Дружище, прости, но нету еды», —
Лучше прижму тебя я к груди.
От маленькой жизни по телу тепло вдруг польется.
Затем, его язычок моего носа коснется.
Он улыбнется, под куртку залезет.
Поймет, что плохо и играть не полезет.
Через пару минут его услышу сопение,
У Бога прошу для него сновидение:
Сладких костей и семью дорогую,
В достатке любовь и жизнь золотую.
А для себя попрошу лишь одно:
Ангелом стать, чтобы охранять его.
«Дружище! Прости!», – скажу чуть дыша.
Буду скучать, уже болит душа.
Медленно, тихо куртку сниму
И осторожно тебя уложу.
Кончиком пальца дотронусь до ушка,
Я рядом с тобою, мой душка!
Учащенно дыша, вытянусь в рост.
Смотрю на тебя, на дорогу. Исход слишком прост.
Делаю шаг, закрываю глаза..
Падаю вниз. В полете душа.
Дружище, теперь только я охраняю тебя…
Не отпускай мне грехи, о великий Отец.
Я поклонник любви, созерцатель и чтец.
Не отпускай мне грехи: это ноша моя.
И сквозь тонны веков, сохраню эту связь.
Это и радость, и боль, успех и отчаянье.
Возрожденье из пепла, и вновь, угасанье.
Как инфанта в крови, как парадигма судьбы.
Этот брен навсегда, он порок для ходьбы.
И пусть, я как в мантию, облачаюсь грехом,
О великий Отец, пред Тобой я с листом.
Чистейшим как слезы, но тяжелым как кровь,
На коленях стою и скрываю всю боль.
Это ноша моя, это связь навека.
Отпуская грехи, я теряю себя.
Так позволь, умоляю, с улыбкой уйти,
Как молитву, прощение, с собою нести.
Это случилось однажды. Во Франции
На рубеже двадцатых веков.
Она была из просветленной нации,
А он из мира вольных хлебов.
Не знали они друг о друге в помине,
Но сыграла над ними судьба Мельпомена:
Свела два сословия для создания эпохи,
Используя в действии подвохи, переполохи.
Она возвращалась со встречи с Рассветом,
Ее силуэт рисовал полусветом
Юный бахчист и задира в душе
В окружении звуков родных талыше.
И так приключилось в осеннюю ночь,
Она, как царица, верховная дочь
Снова направилась к свиданию с Небом,
Но повстречала в аллее незнакомца-эфеба.
Их взгляды столкнулись возле каштана:
Великого, смелого и долгожданного.
Смутились тотчас и побледнели:
Друг друга увидеть поближе хотели.
Ясноокая дева с пышной копною волос,
А он белокур, да и вовсе курносый.
В гляделки играли, два часа не моргая,
Но в чувство пришли от стрекотания горностая.
Исследуя воздух на притяжение
И в движение тела от впечатления.
Направились медленно к лицам друг друга,
Боясь новых чувств: тревог и испуга.
Фатальная битва сердец началась.
Она искушению звезд поддалась,
Он в свою очередь, просто застыл
Смиряя внутри свой огненный пыл.
Но Богиня трагедий ждать не хотела
Небо в момент Луной загустело
И из самого сердца ночной темноты,
Мелодии, импульсы на помощь пришли.
Немного смущаясь от тел наготы
И не поддающейся чувств простоты,
Нахлынули лаской исследовать мир,
Который до этого за пеленою был.
Что стало потом неизвестно пророкам.
Лишь годы спустя они стали уроком
Для тех, кто когда-то боялся любить
И новые чувства хотел утопить.
«Капли дождя, словно серебро…»
Капли дождя, словно серебро,
Пронзали меня внутри, глубоко.
Не подвластный самому себе,
До сих пор ищу причины извне.
Я устал так крепко цепляться,
От остальных совсем отличаться.
Я безумен порой и теряю контроль,
Когда беспрестанно чувствую боль.
Мое угнетение насыщено страстью
Местами суровой, алчной страстью.
Порой убивает и наводит смятение,
Тем самым вручая ключик бессмертия.
Читать дальше