Дмитрий Дарин - Поспели травы

Вы думаете, это нужно?

«принеся в том ненарушимую присягу»

Ваше величество, вы соизволили сказать, что мысль об отречении
Вас посетила днем. Вы не могли бы поставить это время под
Манифестом, чтоб не казалось, что Манифест как будто вырван.

Извольте. 2 марта 15 часов и 5 минут.
Вас так устроит?

Спасибо. Еще одно.
Кого-то Вы должны назначить
Верховным Главнокомандующим.

Я предложил бы Великого князя
Николая Николаевича.

Нет возражений.

Вполне подходит.
Еще необходимо организовать правительство.
И надлежит лишь указать премьер-министра. Здесь
Думский комитет хотел бы видеть князя Львова.

Да, он мне знаком. Ну что же, пусть будет Львов

Я попросил бы поставить время – часом раньше манифеста.

Что слышно о моей семье, об императрице?
Я не имею сведений два дня.

Насколько мне известно, все благополучно, лишь
Прихворали дети, но доктора на месте.

Спасибо.

Какие ваши планы?

Поеду в Ставку. Проститься с теми,
кто со мной служил России.
Потом, наверное, в Киев, проститься с матерью.
И – в Царское, к семье, дождусь детей выздоровленья, потом уж за границу.

Да, напоследок. Такая обстановка, что уверенным быть в чем-нибудь нельзя.
Нас могут задержать в пути и Манифеста мы не довезем.
Не соблаговолите ли заверить дубликат – пусть остается у генерала Рузского.

Конечно. Пожалуйста, подождите здесь.

Спасибо вам за службу, за верное и честное служение России.
Генералы молчат со слезами на глазах.

Ах, ваше величество.
Вот если б сделать это раньше,
Хоть до последнего созыва Думы, быть может, не было такого…

Считаете, что обошлось бы?

Отберите у команды и принесите мне наганы.

Зачем?

Для проверки.
Сегодня будем приводить… всех в исполнение.
Поэтому предупреди, чтоб в карауле со стрельбы не волновались.

Понял.

И уведите поваренка.

Будет сделано

Но где же чертов грузовик? Ведь все детали решены…

Да, только так история творится,
Наганом, пулей и штыком.
Убить царя, детей, царицу
Притом законно, не тайком,
Такое вряд ли может повториться.
Сегодня ночью – я слуга истории
И, обойдемся без соплей, ее убийца.
Вчера – монарх, сегодня – инфузория,
И все моей, вот этой вот рукой свершится,
И вложенной в нее смертельной волей.
Кто спросит, жаль ли мне детей?
Не будет ли кровавых мальчиков в глазах?
Безволие – проблема всех Романовых-царей,
Из них лишь Петр сумел Россию наказать,
Сынка, и то не пожалел, и, кстати, тоже – Алексей.
Пускай царевича, забитого плетьми,
Исполнится предсмертное проклятье.
И править будем мы российскими людьми
Без гнили буржуазных демократий.
И если надо, то засеем Русь костьми.
Трехвековая ржа так просто не скоблится,
И пусть окончится в подвале, втихаря,
Не на миру, чтоб было чем гордиться,
Бесславное правление бесславного царя,
И я, Юровский, через час переверну страницу!