Игорь Северянин - Полное собрание стихотворений

Дышали звуки, вешние,

И пред избушкой древнею

Светлела даль поспешнее.

Хотелось жить и чувствовать

Зарей студено-ясною.

Смеяться и безумствовать

Мечтой – всегда напрасною!

Мыза Ивановка

1909

О, юность! о, веры восход!

О, сердца взволнованный сад!

И жизнь улыбалась: “вперед!”

И смерть скрежетала: “назад”…

То было когда-то тогда,

То было тогда, когда нет…

Клубились, звенели года -

Размерены, точно сонет.

Любил, изменял, горевал,

Звал смерти, невзгоды, нужду.

И жизнь, как пират – моря вал,

Добросила к бездне. Я жду!

Я жду. Я готов. Я без лат.

Щит согнут, и меч мой сдает.

И жизнь мне лепечет: “назад”…

А смерть торжествует: “вперед!”

Семь лет она не писала,

Семь лет молчала она.

Должно быть, ей грустно стало,

Но, впрочем, теперь весна.

В ее письме ни строчки

О нашей горькой дочке.

О тоске, о тоске,-

Спокойно перо в руке.

Письмо ничем не дышит,

Как вечер в октябре.

Она бесстрастно пишет

О своей сестре.

Ах, что же я отвечу

И надо ли отвечать…

Но сегодняшний вечер

Будет опять, опять.

Веймарн

Зарею жизни я светом грезил,

Всемирным счастьем и вечным днем!

Я был так пылок, так смел, так весел,

Глаза горели мои огнем.

Мир рисовался – прекрасен, дивен.

Прожить – казалось – я мог шутя…

Зарею жизни я, был наивен,

Зарею жизни я был дитя!

Закатом жизни порывы стихли,

Иссякли силы и жар погас.

Мне жаль сердечно, не знаю – их ли,

Погибшей грезы ль, но – близок час.

Он, ироничный, пробьет бесстрастно,

Я улетучусь, тоской объят…

Зарею жизни – все в жизни ясно!

Закатом жизни – всему закат!

1907

Тебе, Евгения, мне счастье давшая,

Несу горячее свое раскаянье…

Прими, любившая, прими, страдавшая,

Пойми тоску мою, пойми отчаянье.

Вся жизнь изломана, вся жизнь истерзана.

В ошибке юности – проклятье вечное…

Мечта иссушена, крыло подрезано,

Я не сберег тебя, – и жизнь – увечная…

Прости скорбящего, прости зовущего,

Быть может – слабого, быть может – гения…

Не надо прошлого: в нем нет грядущего,-

В грядущем – прошлое… Прости, Евгения!

1910

Сонные сонмы сомнамбул весны

Санно манят в осиянные сны.

Четко ночами рокочут ручьи.

Звучные речи ручья горячи.

Плачут сирени под лунный рефрен.

Очи хохочут песчаных сирен.

Лунные плечи былинной волны.

Сонные сонмы весенней луны.

1909

Вечер спал, а Ночь на сене

Уж расчесывала кудри.

Одуванчики, все в пудре,

Помышляли об измене.

Шел я к Ночи, – Ночь навстречу.

Повстречалися без речи.

– Поцелуй… – Я не перечу…

И – опять до новой встречи.

Шел я дальше. Незнакомка

Улыбнулася с поляны,

Руки гнулись, как лианы,

И она смеялась громко.

Вместо глаз синели воды

Обольстительного юга,

Голос страстный пел, как вьюга,

А вкруг шеи хороводы.

Заводили гиацинты

С незабудками с канавок…

Я имел к миражам навык,

Знал мечтаний лабиринты.-

И пускай, кто хочет, трусит,

Но не мне такая доля.

И сказал я: “Дева с поля,

Кто же имя девы вкусит?”

Уже, уже нить лесная,

Комаров порхают флоты…

Тут ее спросил я: “Кто ты?”

И прозвякала: Весна – я!

От вздохов папирос вся комната вуалевая…

Свой абрис набросал на книге абажур.

В вазетке на столе тоскует роза палевая,

И ветерок ее колышет весь ажур.

Пугает холодок, а вдохновенье, скаливая,

Зовет меня в леса из копоти конур.

Я плащ беру и верный хлыст,

И чайной розы сонный лист.

И все мне доносится чайная роза

Зачем тосковала так чайная роза?

Ей в грезах мерещились сестры пунцовые…

Она сожалела их, чайная роза.

Ее обнадежили тучи свинцовые…

О! влага живительна, чайная роза…

Дыханьем поила закаты лиловые

И лепеты сумерек чайная роза…

В груди ее таяли чаянья новые

Их пела случайная чайная роза.

Мыза Ивановка

Поет Июнь, и песни этой зной

Палит мне грудь, и грезы, и рассудок.

Я изнемог и жажду незабудок,

Детей канав, что грезят под луной

Иным цветком, иною стороной.

Я их хочу: сирени запах жуток.

Он грудь пьянит несбыточной весной;