Игорь Северянин - Полное собрание стихотворений

Да с Феклушею вступить желает в брак.

Али ты, дурак, своей свободе враг?

А зачем, дурак, ночной бывает мрак?

А зачем, дурак, у леса есть овраг?

Али съест тебя, дурак, в овраге рак?

Вот-то дурень, дуралей-то! вот дурак!

Ты послушай меня, мой суразный! ты послушай меня,

мой уклюжий:

Кровью сердце мое истекает, ты любовью мне сердце

запрудь.

Ах, багряно оно изручьилось, запеклось в лиловатые

лужи,

Поиссякло ключистое сердце, поиссохла цветущая

грудь!

На деревне калякают девки (любопытство у горя на

страже!):

Знать, у Феклы запачкана совесть, или бремени ждет в

животе:

Потому что из солнечной девки, веселящей, здоровой

и ражей,

Стала попросту старой унылкой, на какой-то

споткнулась мечте.

Вот еще и вчера Евфросинью, повстречав на покосе,

священник

(Ныне новый в селе; я не знаю, как зовут молодого

попа)

Говорил: “Вот какая-то Фекла, мне сказали, мутится

от денег,

Все боится воров, скопидомка, ну а замуж – должно

быть глупа”.

Заклевали меня, оболгали! Из веселой когда-то, из

смелой

Стала я, от любви безысходной, мокрой курой и дурой

для всех.

Пожалей же меня, мой уклюжий! Полюби же меня, мой

умелый!

Разгрешилась на девке деревня – значит девку

попутает грех!

1912

Веймарн

Солнце Землю целовало -

Сладко жмурилась Земля.

Солнце Землю баловало,

Сыпля злато на поля.

Солнце ласково играло

В простодушной похвальбе.

И Земля его избрала

В полюбовники себе.

И доколе будет длиться

Их немудрая любовь,

Будет мир в цветы рядиться,

В зелень вешнюю лугов!

1911

Сидел на пристани я ветхой,

Ловя мечтанье тихих струй,

И посылал сухою веткой

Тебе, далекой, поцелуй.

Сидел я долго-долго-долго

От всех вдали и в тишине,

Вдруг ты, пластичная как Волга,

Прошла по правой стороне.

Мы увидались бессловесно,

Мы содрогнулись – каждый врозь.

Ты улыбалась мне прелестно,

Я целовал тебя насквозь.

И я смотрел тебе вдогонку,

Пока не скрылась ты в лесу,

Подобно чистому ребенку,

С мечтою: “все перенесу”…

День засыпал, поля морозя

С чуть зеленеющей травой…

Ты вновь прошла, моя Предгрозя,

И вновь кивала головой.

Мыза Ивановка

Хороша кума Матреша!

Глазки – огоньки,

Зубки – жемчуг, косы – русы,

Губки – лепестки.

Что ни шаг – совсем лебедка

Взглянет – что весна;

Я зову ее Предгрозей -

Так томит она.

Но строга она для парней,

На нее не дунь…

А какая уж там строгость,

Коль запел июнь.

Полдень дышит – полдень душит.

Выйдешь на балкон

Да “запустишь” ради скуки

Старый граммофон.

Понесутся на деревню

“Фауст”, “Трубадур”,-

Защекочет сердце девье

Крылышком амур.

Глядь, – идет ко мне Предгрозя,

В парк идет ко мне;

Тело вдруг захолодеет,

Голова в огне.

– Милый кум…

– Предгрозя… ластка!..-

Спазмы душат речь…

О, и что это за радость,

Радость наших встреч!

Сядет девушка, смеется,

Взор мой жадно пьет.

О любви, о жгучей страсти

Нам Июнь поет.

И поет ее сердечко,

И поют глаза;

Грудь колышется волною,

А в груди – гроза.

Разве тут до граммофона

Глупой болтовни?

И усядемся мы рядом

В липовой тени

И молчим, молчим в истоме,

Слушая, как лес

Нам поет о счастье жизни

Призрачных чудес.

Мнится нам, что в этом небе

Нам блестят лучи,

Грезим мы, что в этих ивах

Нам журчат ключи.

Счастлив я, внимая струям

Голубой реки,

Гладя пальцы загорелой,

Милой мне руки.

Хорошо и любо, – вижу,

Вижу по глазам,

Что нашептывают сказки

Верящим цветам.

И склоняется головка

Девушки моей

Ближе все ко мне, и жарче

Песнь ее очей.

Ручкой теплою, любовно

Голову мою

Гладит долго, поверяя

Мне беду свою:

“Бедность точит, бедность губит,

Полон рот забот;

Разве тут похорошеешь

От ярма работ?

Летом все же перебьешься,

А зимой что есть?

По нужде идешь на место,-

То-то вот и есть”.

Мне взгрустнется поневоле,

Но бессилен я:

Ничего я не имею,

Бедная моя.

Любишь ты свою деревню,-

Верю я тебе.

Дочь природы, дочь простора,

Покорись судьбе.

А она уже смеется,

Слезку с глаз смахнув,