Федор Тютчев - Том 4. Письма 1820-1849

Кн. И. С. Гагарин — в 1833–1835 гг. атташе русской дипломатической миссии в Мюнхене. В это время сблизился со вторым секретарем Тютчевым. Его воспоминания, изложенные в письмах к А. Н. Бахметевой (1874), — один из немногих источников, освещающих этот мало изученный период жизни поэта (см.: Тютчев в Мюнхене. Из переписки И. С. Гагарина с А. Н. Бахметевой и И. С. Аксаковым // ЛН-2 . С. 38–62).

В конце 1835 г. Гагарин уехал из Мюнхена в Россию и первое время переписывался с Тютчевым. Однако по прошествии трех лет переписка оборвалась.

Гагарину суждено было сыграть важную роль в творческой биографии Тютчева. В 1836 г. он познакомил Вяземского, Жуковского и Пушкина с его стихами, вскоре появившимися на страницах пушкинского «Современника». Публикация имела успех, она принесла известность поэту, до того почти незнакомому литературным кругам Петербурга.

Печатается по фотокопии с автографа, хранящегося в Bibliothèque Slave (Париж) — РГАЛИ. Ф. 1049. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 1–6.

Первая публикация — отрывки на языке оригинала и в русском переводе: РА . 1879. Кн. II. № 5. С. 118–120; полностью в русском переводе: Изд. 1984 . С. 13–17; полностью на языке оригинала и в русском переводе: ЛН-1 . С. 502–508.

1Весной 1836 г. А. С. Крюденер, первый секретарь русской миссии в Мюнхене, получил назначение в Петербург. С его женой, бар. А. М. Крюденер, Тютчев познакомился в Мюнхене в 1822 г. и одно время был сильно увлечен ею. Воспоминаниям об этой поре посвящено одно из лучших его стихотворений — «Я помню время золотое…». После отъезда из Мюнхена Крюденеры долгое время жили в Петербурге.

2Гр. С. С. Уваров — президент Академии наук, министр народного просвещения. Ему принадлежит известная формула «православие, самодержавие, народность», высказанная в «циркулярном предложении», с которым он обратился к начальникам учебных округов при вступлении своем в должность министра: «Общая наша обязанность состоит в том, чтобы народное образование, согласно с высочайшим намерением августейшего монарха , совершалось в соединенном духе православия, самодержавия и народности» (Журнал Министерства народного просвещения. 1834. Январь. С. XLIX–L). Сам Уваров назвал эту формулу «приведением к общему знаменателю».

В словах Тютчева об опеке г-на Уварова с братией , о попытке присвоить себе культуру без свободы мысли заключалась и оценка этого явления. П. А. Плетнев писал после одного разговора с Тютчевым о Министерстве просвещения и университетах: «Долго разговаривали <���…> побранили порядочно Уварова» (Переписка Я. К. Грота с П. А. Плетневым. СПб., 1896. Т. II. С. 677).

3Дочь Тютчева Екатерина родилась 27 октября/8 ноября 1835 г.

4Имеется в виду бар. Ганштейн, тетка Эл. Ф. Тютчевой, сестра ее матери.

5Сестра Эл. Ф. Тютчевой — гр. К. Ботмер.

6Можно догадываться, что Тютчев опасался слухов, связанных с его увлечением Эрн. Дёрнберг (впоследствии ставшей его второй женой), и надеялся, что Гагарин будет их опровергать. Однако одним из немногих прямых указаний на этот роман является как раз сообщение, сделанное Гагариным А. И. Тургеневу 20 декабря 1836 г. (Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина. Исследование и материалы: В 2 кн. М., 1987. Кн. 1. С. 318).

7К. А. Петерсон — сын Эл. Ф. Тютчевой от первого брака; в это время жил в Петербурге (впоследствии был русским вице-консулом в Данциге). Установить, какой из своих портретов послала ему Эл. Ф. Тютчева, не представляется возможным. В настоящее время известны три ее портрета: акварель И. Шёлера (<1827>), живописный портрет неизвестного художника (1820-е гг.) и фотокопия с утраченной миниатюры Г. Рейхмана (<1825>), выполненная в 1860-е гг. в Веймаре (все они находятся в музее «Мураново»). К. В. Пигарев полагал, что речь шла о портрете Шёлера ( Изд. 1984 . С. 366).

8Тютчев сравнивает свое длительное пребывание при русской миссии в Мюнхене с библейской историей Иакова (Быт. 29, 14–28).

9Какая книга стихотворений имеется в виду, неизвестно. Не исключена возможность, что это были «Стихотворения Владимира Бенедиктова», изданные в 1835 г. и вскоре прочитанные Тютчевым, о чем свидетельствует письмо Гагарина к Тютчеву, написанное в марте 1836 г.: «Мне было приятно узнать от вашей жены, что вы с удовольствием прочли стихотворения Бенедиктова. Не правда ли, какой искренний, какой глубокий талант? Когда я в первый раз сообщал вам о нем, я писал из Москвы, под влиянием первого впечатления — восторга и удивления, которое вызвало это издание в московском литературном кружке» ( ЛН-1 . С. 502. Перевод с фр .). Вкус к жизненному, осязаемому, даже к чувственному , отмеченный Тютчевым в книге, о которой идет речь, не был столь характерен для поэзии Бенедиктова; однако вполне вероятно, что Тютчев переоценил возможности нового поэта, как это сделали в ту пору многие его современники.