Марина Цветаева - Полное собрание стихотворений

Захлебывался Царь Саул.

25 августа 1921

Огнепоклонник! Красная масть!

Завороженный и ворожащий!

Как годовалый – в красную пасть

Льва, в пурпуровую кипь, в чащу —

Око и бровь! Перст и ладонь!

В самый огонь, в самый огонь!

Огнепоклонник! Страшен твой Бог!

Пляшет твой Бог, насмерть ударив!

Думаешь – глаз? Красный всполох —

Око твое! – Перебег зарев...

А пока жив – прядай и сыпь

В самую кипь! В самую кипь!

Огнепоклонник! Не опалюсь!

По мановенью – горят, гаснут!

Огнепоклонник! Не поклонюсь!

В черных пустотах твоих красных

Стройную мощь выкрутив в жгут

Мой это бьет – красный лоскут!

27 августа 1921

Простоволосая Агарь – сижу,

В широкоокую печаль – гляжу.

В печное зарево раскрыв глаза,

Пустыни карие – твои глаза.

Забывши Верую, купель, потир —

Справа-налево в них читаю Мир!

Орлы и гады в них, и лунный год, —

Весь грустноглазый твой, чужой народ.

Пески и зори в них, и плащ Вождя...

Как ты в огонь глядишь – я на тебя.

Пески не кончатся... Сынок, ударь!

Простой поденщицей была Агарь.

Босая, темная бреду, в тряпье...

– И уж не помню я, что там – в котле!

28 августа 1921

Виноградины тщетно в садах ржавели,

И наложница, тщетно прождав, уснула.

Палестинские жилы! – Смолы тяж е ле

Протекает в вас древняя грусть Саула.

Пятидневною раною рот запекся.

Тяжек ход твой, о кровь, приближаясь к сроку!

Так давно уж Саулу-Царю не пьется,

Так давно уже землю пытает око.

Иерихонские розы горят на скулах,

И работает грудь наподобье горна.

И влачат, и влачат этот вздох Саулов

Палестинские отроки с кровью черной.

30 августа 1921

Веками, веками

Свергала, взводила.

Горбачусь – из серого камня – Сивилла.

Пустынные очи

Упорствуют в землю.

Уже не пророчу, —

Зубов не разъемлю.

О дряхлом удаве

Презренных сердец —

Лепечет, лепечет о славе юнец.

Свинцовые веки

Смежила – не выдать!

Свинцовые веки

Смеженные – видят:

В сей нищенской жизни —

Лишь час величавый!

Из ceporo камня – гляди! – твоя слава.

О дряхлом удаве

Презренных сердец —

Лепечет, лепечет о славе юнец.

2 сентября 1921

Соревнования короста

В нас не осилила родства.

И поделили мы так просто:

Твой – Петербург, моя – Москва.

Блаженно так и бескорыстно

Мой гений твоему внимал.

На каждый вздох твой рукописный

Дыхания вздымался вал.

Но вал моей гордыни польской —

Как пал он! – С златозарных гор

Мои стихи – как добровольцы

К тебе стекались под шатер...

Дойдет ли в пустоте эфира

Моя лирическая лесть?

И безутешна я, что женской лиры

Одной, одной мне тягу несть.

12 сентября 1921

...Но вал моей гордыни польской

Как пал он! – С златозарных гор

Мои стихи – как добровольцы

К тебе стекались под шатер.

Следя полночные наезды,

Бдил добровольческий табун,

Пока беседовали звезды

С Единодержицею струн.

12 сентября 1921

Превыше крестов и труб,

Крещенный в огне и дыме,

Архангел-тяжелоступ —

Здорово, в веках Владимир!

Он возчик и он же конь,

Он прихоть и он же право.

Вздохнул, поплевал в ладонь:

– Держись, ломовая слава!

Певец площадных чудес —

Здорово, гордец чумазый,

Что камнем – тяжеловес

Избрал, не прельстясь алмазом.

Здорово, булыжный гром!

Зевнул, козырнул – и снова

Оглоблей гребет – крылом

Архангела ломового.

18 сентября 1921

Гордость и робость – р о дные сестры,

Над колыбелью, дружные, встали.

“Лоб запрокинув!” – гордость велела.

“Очи потупив!” – робость шепнула.

Так прохожу я – очи потупив —

Лоб запрокинув – Гордость и Робость.

20 сентября 1921

Ханский полон

В о сласть изведав,

Бью крылом

Богу побегов.

Спорый бог,

Скорый бог,

Шпоры в бок-бог!

Оповести

Словом и знаком,