Мира Горбулева - Стихи

и могучая десница,

потрясая небосклон,

оседлав коня-Пегаса,

жаждущим предложит массам

поэтический циклон. 1971

РАЗВЕСИЛ ШТОРЫ СЕРЫЕ...

Развесил шторы серые

озябнувший рассвет.

И листья влажно-прелые

тропинки скрыли след.

Растрепанный взъерошенный

хохлился воробей.

Давно уж сено скошено,

отпелся соловей.

Насторожились елочки,

багрянец оттенив,

зеленые иголочки

листвой позолотив.

И скучным, неухоженным

на золотом балу,

расквасив в непригожую

рассветную зорю,

лучами не согретое,

усталое, раздетое

вставало утро раннее

в осеннем дивном стане. 1971

ВЕЧНЫЙ ОГОНЬ

Седые кремлевские стены

стоят в карауле бессменном -

памяти часовыми,

героям, сынам России.

Придут и уйдут столетья

рассветами и закатами,

но вечным объяты бессмертьем

горячим, живым, не плакатным -

жизни, сгоревшие факелом,

мысли свободные, взлетные,

и те, кто с площадки стартовой

в даль уходили звездную.

Именам их память и слава

и честь преклоняет знамена,

сердца благодарные лавой

стекутся к гранитам граненным.

В скорбном молчании стихнут,

к горлу слезу подкатят,

ознобом забьются, воскликнут

сердца, когда рядом встанет,

воскреснув огнем вековечным

под солнцем, и ночью млечной

солдат рядовой неизвестный

алтайский, рязанский, местный.

Окаменелым пламенем

кровавым, закатным, скорбным

сверкает гранит багровый

на возвышении тронном.

В чаше у каски зеленой,

в жестоком бою опаленной,

горит пламенея зарею

вечный огонь герою.

Он пронесет, как песню

сквозь жизни, дебри столетий

"Имя твое неизвестно,

подвиг твой бессмертен". 1971

КТО СКАЗАЛ - МЕЧТАНЬЯ ГОЛУБЫЕ ?

Кто сказал -- мечтанья голубые?

Белой мне привиделась мечта:

снежного сугробья раскидные

нежные, пушистые меха.

Тот, кому зимою люто, грустно,

белой красоты не разгадал,

мне ж расскажет вьюга сказку устную,

в вихре закружит метельный бал.

Расшуршавит зыбью ветер наледь,

серебро оков оденет глубь,

в небе льдинкой будет месяц маять,

голубя снежинок млечный путь.

Захвати горячее дыханье,

щеки разрумянь ознобом в кровь

зимнее лебяжье венчанье,

белого безмолвия любовь.

ВОДЫ С ЛИЦА ГОВОРЯТ НЕ ПИТЬ ...

Воды с лица говорят не пить,

с красой века говорят не жить,

но властно влечет и, косой кося,

себе подчиняет людей краса.

Красиво лицо, величава стать,

но что за челом и с души что взять

и что ты получишь любви взамен,

поняв вдруг -- возлюбленная -- манекен.

Шляпка модна и брюки клеш,

но вместо души позолоченный грош.

Мысли -- подделка, влеченья пусты,

луна иль безлунье, деревья, кусты -

все тени, предметы.

В душевном бесцветьи

нет в ночи волшебства,

нет сказки в рассвете.

Мордашки пикантность и праздный наряд

не в радость, коль пуст размалеванный взгляд. 1971

КИНУЛА НОЧЬ ТЕМНОТЫ ШИНЬОН ...

Кинула ночь темноты шиньон,

лампадой опять засветил миньон,

а в штору окна проползает мгла,

в шуме дождя стихов слова.

Плачет роса иль рассвет грустит,

день полыхает иль ночь не спит,

сон или явь, сказка иль быль,

новое время, столетия пыль:

валом обрушатся, смерчем взовьют,

слезы иссушат, песню споют.

Я в ожидании, я часовой,

думы и чувства в томленьи со мной.

Стихов, говорят, изобилия рог,

и, вдруг, как в ненастье, на мой порог

обрушились шквалом, ворвались в дом:

их не добывала горбом и трудом.

Все то, что горело и жило во мне,

в моей не сказанной и пылкой стране

теперь рассказалось, теперь пролилось,

как будто бы не было -- стало, сбылось.

И думы теперь гложут сердце мне -

тебе каково в моей стране?.. 1970

СРЫВАЕТ ЖЕЛТЫЙ ПЛАЧ ЛИСТВЫ...

Срывает желтый плач листвы

С деревьев огненная осень,

И гроздья красные рябин

зиме, как дар, она приносит.

Стряхнет поблекший свой наряд,

пернатых вышлет к дальним

странам,

и зашумит дождей каскад,

все сыро станет, серо, странно.

Не запоет, не прожурчит,

в листве свирелью не просвищет,

ненастьем зимним зашуршит,

и снег, как подаянье нищим

вдруг как-то утром заблестит,

разбросит белых пятен рвань.

И лес, где смолкла птичья брань,

стоит, хотя и просветленный,

но до конца не обновленный. 1970

ВПЕЧАТЛЕНИЕ ОТ УЛИЧНОЙ ВСТРЕЧИ

Согнула старым телом клюку,

Как жизнь ее -- в бараний рог,

Плетется медленно старуха,