Джон Китс - Стихотворения (2)

Две-три мышки амбарных

Два-три кита

Здоровенных, кошмарных

Два-три мотылька,

Мелькающих в небе,

Два-три уголька

И две миссис - гм!

Две-три зануды,

Две-три хохотушки

Две-три запруды,

Две-три деревушки

Два-три яйца,

Две-три сереньких квочки

И два-три птенца

Сонетные строчки!

Перевод Е.Фельдмана

ОДА К ГРЕЧЕСКОЙ ВАЗЕ

1

О ты, приемыш медленных веков,

Покой - твой целомудренный жених.

Твои цветы пленительней стихов.

Забыт язык твоих легенд лесных.

Кто это? Люди или божества?

Что гонит их? Испуг? Восторг? Экстаз?

О девы! Прочь бежите вы стремглав.

Как разгадать, что на устах у вас?

Вопль страха? Дикий возглас торжества?

О чем свирель поет в тени дубрав?

2

Звучания ласкают смертный слух,

Но музыка немая мне милей.

Играй, свирель, заворожив мой дух

Безмолвною мелодией своей.

О юноша! Ты вечно будешь петь.

Деревья никогда не облетят.

Влюбленный! Не упьешься негой ты,

Вотще стремишь к любимой страстный взгляд.

Но не умрет любовь твоя и впредь,

И не поблекнут милые черты.

3

Счастливый лес! Не бойся холодов!

Ты не простишься никогда с листвой.

Счастливый музыкант! В тени дубов

Не смолкнет никогда напев живой.

Счастливая, счастливая любовь!

Нам сладостна твоя святая власть.

Наполнена ты вечного тепла.

О что перед тобой слепая страсть,

Бесплодный жар вдыхающая в кровь,

Сжигающая пламенем тела.

4

Куда ты, жрец, телицу поведешь?

В гирляндах - шелк ее крутых боков.

Где в плоть ее вонзишь священный нож?

Где жертвою почтишь своих богов?

А почему пустынен мирный брег?

Зачем людьми покинут городок?

Безлюдны площадь, улица и храм.

Не ведать им ни смуты, ни тревог.

Спит городок. Он опустел навек.

А почему - никто не скажет нам.

5

В аттическую форму заключен

Безмолвный, многоликий мир страстей,

Мужей отвага, прелесть юных жен

И свежесть благодатная ветвей.

Века переживешь ты не спроста.

Когда мы сгинем в будущем, как дым,

И снова скорбь людскую ранит грудь,

Ты скажешь поколениям иным:

"В прекрасном - правда, в правде - красота.

Вот знания земного смысл и суть".

Перевод В.Микушевича

ОДА СОЛОВЬЮ

От боли сердце замереть готово,

И разум - на пороге забытья,

Как будто пью настой болиголова,

Как будто в Лету погружаюсь я;

Нет, я не завистью к тебе томим,

Но переполнен счастьем твой напев,

И внемлю, легкокрылая Дриада,

Мелодиям твоим,

Теснящимся средь буковых дерев,

Среди теней полуночного сада.

О, если бы хотя глоток вина

Из глубины заветного подвала,

Где сладость южных стран сохранена

Веселье, танец, песня, звон кимвала;

О, если б кубок чистой Иппокрены,

Искрящийся, наполненный до края,

О, если б эти чистые уста

В оправе алой пены

Испить, уйти, от счастья замирая,

Туда, к тебе, где тишь и темнота.

Уйти во тьму, угаснуть без остатка,

Не знать о том, чего не знаешь ты,

О мире, где волненье, лихорадка,

Стенанья, жалобы земной тщеты;

Где седина касается волос,

Где юность иссыхает от невзгод,

Где каждый помысел - родник печали,

Что полон тяжких слез;

Где красота не доле дня живет

И где любовь навеки развенчали.

Но прочь! Меня умчали в твой приют

Не леопарды вакховой квадриги,

Меня крыла Поэзии несут,

Сорвав земного разума вериги,

Я здесь, я здесь! Кругом царит прохлада,

Луна торжественно взирает с трона

В сопровожденье свиты звездных фей;

Но темен сумрак сада;

Лишь ветерок, чуть вея с небосклона,

Доносит отсветы во мрак ветвей.

Цветы у ног ночною тьмой объяты,

И полночь благовонная нежна,

Но внятны все живые ароматы,

Которые в урочный час луна

Дарит деревьям, травам и цветам,

Шиповнику, что полон сладких грез,

И скрывшимся среди листвы и терний,

Уснувшим здесь и там,

Соцветьям мускусных, тяжелых роз,

Влекущих мошкару порой вечерней.

Я в Смерть бывал мучительно влюблен,

Когда во мраке слушал это пенье,

Я даровал ей тысячи имен,

Стихи о ней слагая в упоенье;

Быть может, для нее настали сроки,

И мне пора с земли уйти покорно,

В то время как возносишь ты во тьму

Свой реквием высокий,

Ты будешь петь, а я под слоем дерна

Внимать уже не буду ничему.

Но ты, о Птица, смерти непричастна,

Любой народ с тобою милосерд.

В ночи все той же песне сладкогласной

Внимал и гордый царь, и жалкий смерд;