Сергей Есенин - Том 6. Письма

… узнал, что они затеряны. Пришлите ~ ваш другой листок . — Заполняли ли Есенин и Клюев для Фидлера его опросные листы повторно, — неизвестно.

53. Л. Н. Столице . 22 октября 1915 г. (с. 75). — Журн. «Нева», Л., 1970, № 10, окт., с. 199 (публ. А. П. Ломана и И. А. Ломан; по копии, в то время находившейся в коллекции Я. С. Сидорина; с неточностями).

Печатается по Есенин 6 (1980), с. 66, где воспроизведено по указанной копии. Теперешнее местонахождение источника текста письма неизвестно.

Датируется по фразе: «Вчера мило гуторил с Блоком» — эта беседа состоялась 21 окт. 1915 г. (Зап. кн., 269; см. также коммент. к п. 41). Приведенный первыми публикаторами письма почтовый штемпель его получения в Москве («25.Х.15»; источник даты в публикации не указан) содержанию письма не противоречит.

Очень радуюсь встрече с Вами …— Эта встреча состоялась в сент. 1915 г., по пути Есенина из Константинова в Петроград — в Москве. Тогда Л. Столица подарила ему свою книгу «Русь» (М., 1915; фактически вышла в нояб. 1914 г.), написав на ней: «Новому другу — который, быть может, буд<���ет> дороже старых… С. А. Есенину — Любовь Столица. 1915 года Сентября 30-ого дня. Москва» (архивохранилище печатных изданий РГАЛИ, шифр 750а/33718; в журн. «Нева», Л., 1970, № 10, окт., с. 199 — с неточностями). Возможно, тогда же Есенин посвятил адресату письма стихотворный экспромт «Любовь Столица, Любовь Столица…» (наст. изд., т. 4, с. 249; коммент. к этому тексту — там же, с. 458–459, где, в частности, приведена портретная характеристика поэтессы).

Сейчас, с приезда, живу у Городецкого …— т. е. по адресу: Петроград, М. Посадская, 14 (Письма, 200).

… одолеваем ухаживаньем Клюева . — Ср. с записью Ф. Фидлера от 6 окт. 1915 г. (см. коммент к п. 52). См. также фрагмент воспоминаний В. С. Чернявского (ГЛМ): «„Он <���Клюев> совсем подчинил нашего Сергуньку: поясок ему завязывает, волосы гладит, следит глазами“ (моя запись 1 дек. <19>15)» (цит. по статье: McVay G., «Nikolai Klyuev: Some biografical materials» — в кн. Н. Клюева «Сочинения / Общ. ред. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова», [Мюнхен], 1969, т. 1, с. 195).

Вчера мило гуторил с Блоком …— После встречи с Есениным и Клюевым 21 окт. 1915 г. Блок пометил: «Хорошо» (Зап. кн., 269).

… 25 в Тенишевском зале выступаю ~ при участии Клюева, Сережи <���Городецкого>, Ремизова и др . — Афиша этого вечера приведена, напр., в: Хроника, 1, 76–77. Вечер получил в петроградской печати противоречивые отклики. З. Бухарова, характеризуя есенинское выступление на нем, называла молодого поэта «рязанским Лелем», «милым юным баяном», а его поэзию — наполненной «мудро-детскими волхвованиями, исконно-благолепной образностью, языческой природной непосредственностью», поименовав в заключение Есенина и Клюева «певцами-философами русской деревни» (газ. «Петроградские ведомости», 1915, 4 нояб.; подпись: З. Б.). Напротив, критик социал-демократической ориентации М. Левидов усмотрел в вечере «Краса» ни много ни мало «поход против западной, т. е. общечеловеческой, культуры во имя народности и православия» («Журнал журналов», Пг., 1915, № 30, нояб., с. 8).

Сочувственная и в то же время объективная оценка выступлений участников вечера «Краса» была дана Б. Садовским:

«…Клюев выступал со своими новыми стихами. <���…> Стих Клюева во многих местах достигает большой изобразительности и силы. <���…> Ложный взгляд на поэта-крестьянина как на какое-то низшее существо, обреченное петь свои страдания и каторжный труд, не заглядывая в иные сферы, — должен отойти в вечность. Это и поняли сами „поэты из народа“. Не приобщаясь к нашим повседневным мелочам литературной борьбы, они остаются, в сущности, сами собой.

С. Городецкий, прочитавший на вечере несколько своих новых стихотворений, по-видимому, возлагает на народную поэзию чрезмерные надежды. Конечно, отчасти он и прав. После бездушной поэзии „эстетов“ из „Аполлона“ и наглой вакханалии футуризма отдыхаешь душой на чистых, как лесные зори, вдохновениях народных поэтов. Но будущее русской поэзии принадлежит не им: только в союзе с наследниками Пушкина и Фета возможен действительный шаг вперед. Иначе „народная поэзия“ может неожиданно оказаться всего лишь самовлюбленным маскарадом. Неприятные оттенки этого маскарада замечаются уже в самой внешности выступающих перед публикою Тенишевского училища „певцов“ и „дударей“. Дегтярные сапоги и парикмахерские завитые кудри дают фальшивое впечатление пастушка с лукутинской табакерки. Этого мнимого „народничества“ лучше избегать» (Бирж. вед., 1915, 30 окт. (12 нояб.), № 15179, с. 5; рубрика «В литературном мире»).