Михаил Херасков - Собрание сочинений

В то время как сей великий муж начертывал путь, к обиталищу Муз ведущий, и закладывал камень краеугольный нашего Парнаса, начал процветать г. Сумароков. Сей показал сперва приятность языка нашего в творениях нежных и страстью исполненных; засим, не имея иного руководителя, как природные дарования, он заставил Мельпомену явиться на Севере и был первый, кто своими трагическими драмами тронул сердца и исторг у нас слезы. Трагедии его являют мощь, сладость, изобилие и величественность наречия нашего: они писаны ямбическими александрийскими стихами и составляют честь Парнаса Российского и славу своего сочинителя. Оставляя иногда кинжал Мельпомены, сей славный сочинитель наигрывал на нежной свирели и показывал чистоту нашего языка в своих эклогах. Иногда, без иных каких украшений, нежели простота приятного слога, забавный и острый, сочинял басни, равные Лафонтеновым. Иногда пленял он сердца чарами Анакреонтовыми и во всех родах являл свойственную ему способность и гибкость языка нашего. Словом, творения г. Сумарокова снискали ему похвалы и признательность его единоземцев.

С тех пор, как были заложены основы вкуса изящного в российской словесности, любимцы Муз развернули свои различные дарования, которые Парнас наш обогатили. Г. Ржевский отличился жалобливыми элегиями, трогал чувствительные сердца, чистым слогом движения страстей рисовал и оплакивал страдания любви несчастливой.

Когда лира покойного г. Ломоносова возносилась в небеса, восхищая души наши; когда г. Сумароков заставлял на сцене российской стенать Мельпомену и с неподражаемой приятностью пел полевых нимф, покойный г. Поповский слогом чистым и высоким переводил в стихах оды Горация и "Опыт о человеке" Попе. Сей последний труд наипаче заслужил ему истинное титло в славу изрядного пиита, и ежели бы оный аглицкий философ мог видеть сей перевод, он не не признал бы его. В то же время г. Майков сочинил забавную поэму под титлом "Игрока ломбера" и показал, что язык наш и к творениям шуточным применяется. Засим дал поэму "Раздраженный Вакх" и явил нам Скаррона своими чертами находчивыми, живыми, занимательными и своими забавными выдумками.

Итак, сказать можно, что язык наш равно удобен для слога важного, возвышенного, нежного, печального, забавного и шутливого. Покойный г. Барков наипаче в сем последнем роде отличался. Наши ямбические стихи разнятся, быть может, от ямба, изобретенного Архилохом; но в них есть сила, падение и мера, музами германскими в их песнопениях соблюдаемые. Наш хорей и дактиль таковы же суть, как у древних поэтов латинских.

Что же принадлежит до комедий, то г. Сумароков, во всех почти родах стихотворства упражнявшийся, первый в России открыл училище Талии. Сочинил много комедий прозою, а за ним г. Фонвизин сделал таковую же весьма изрядную, в коей собственно нравы российские изобразил. Многие из сочинителей наших упражнялись в сем роде, и наипаче г. Александр Волков и г. Лукин.

Не так давно безымянный сочинитель но заслугам снискал похвалы общества на комедии свои, из коих первая, названная "О время!", уже играна и напечатана; драмы сего сочинителя суть числом пять, писаны прозою {Речь идет о пьесах Екатерины II.}. Театр наш давно уже ожидая комедий в стихах, дабы убедиться, свойственно ли языку нашему стихосложение комическое. Сие ожидание удовлетворено, и комедия в стихах под титлом "Ненавистника" вскоре представлена будет на нашем театре {Комедия в стихах самого Хераскова "Ненавистник", сочиненная s 1770 г., была поставлена на придворном театре только в июле 1779 г.}.

Язык российский удобен также и для оперы героической и комической, чему довольные доказательства уже давно имеются.

Кроме писателей, только что мною исчисленных, имеется довольно молодых сочинителей и дам, в стихотворстве упражняющихся, коих творения достойны быть переведены на языки чужестранные, дабы изъявить яснее природное дарование и красоты нашего стихотворства.

1772

Сын выходца из Валахии, служившего офицером в русской армии, Ми-хайло Матвеевич Херасков остался сиротой в годовалом возрасте. Вторым браком его мать (урожденная княжна Друцкая-Соколинская) вышла замуж за видного вельможу, друга Кантемира — князя Н. Ю. Трубецкого, человека просвещенного, крупного библиофила. В 1743–1751 гг. Херасков учился в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе, откуда был выпущен в военную службу. С 1755 по 1802 г. жизнь Хераскова связана с Московским университетом (с перерывом в 1770–1778 гг.): сначала в должности асессора он руководил деятельностью университетской типографии, библиотеки, театра, в 1763 г. был назначен директором университета, а в 1778 — его куратором (попечителем).