Валерий Куринский - Автодидактика

Но мы-то добивались не этого, останавливая наше внимание на связывании, мы хотели, чтобы появилась какая-то оригинальная мысль, ибо "гений парадоксов друг", и побочности неслучайно появляются... случайно. Вам известно знаменитое, очень затасканное определение случайности как неосознанной детерминированности. предопределенности. И это проявляется в данном случае, когда у нас в процессе таких якобы трат времени сочиняются сами собой колоссальные, очень нужные по специальности, концепции, изобретаются лампочки: сначала в предмышлении, а потом формализуясь то ли в слово, то ли в цвет из краски-грязи. Вот какие перед нами возникают сейчас задачи - пользоваться ассоциированием на высочайшем уровне. Мы должны путешествовать на уровне вхождения в культуру по диахронической вертикали так часто, чтобы в конце концов путешествие в исторические глубины вдруг оказалось в ощущении путешествием в сегодняшнее - это будет великим достижением каждого из нас, потому что именно в этом ощущении заключается критериальность, определительность культуры в человеке. Правда, есть фраза, за которую многие прячутся: "Он культурен внутренне". Вы прекрасно знаете, наверное, что такое внутренняя культура, что такое деликатность, которая бывает обыкновенно у необразованного человека гораздо чаще, чем, к сожалению, у академиков и некоторых политических деятелей. Но есть еще и образованность, есть еще и доведение себя до того высокого состояния, которое не покидает тебя никогда, состояния поэтического, состояния вечного романтика, вечного познающего. И проще всего прийти к этому высокому пожизненному состоянию, конечно же, через ассоциативность.

"Schlaft ein Lied in alien Dmgen", - говорил великий романтик Йозеф Эйхендорф: "Песня спит во всякой вещи". И в заключение первой части нашей лекции сегодня - еще об одной "песне". Вы помните, был такой китайский художник, имя которого из-за отсутствия мягкого "ц" приходится по-русски произносить как Ци Байши, на самом же деле он - Тси Байши, с мягким "ц". Когда я буду читать стихотворение, произнесу на китайский манер:

Пел чистый звон цикады Тси Байши и целился, как целятся из лука, назад одну отодвигая руку и дальше жил на медные гроши.

Он как бы делал больше небольших и кисть учил рачительной науке: великий смысл искать в пустячной штуке, грозы исток распознавать в тиши.

Он находил приметы в неприметном и, сущности приравнивая к метам, в них попадал оттенком и чертой,

и дальше жить могло опять живое, когда он метко, словно добрый воин, ему дарил бессмертье красотой.

Ассоциирование и медленное чтение. Что такое медленное чтение9 Я думаю, что размышления о медленном чтении немудрено найти у наших религиозных философов. Василий Васильевич Розанов очень интересно заметил: "Быстро писать - это все равно что мертвописать", Мертвочитанием мы можем назвать по аналогии чтение которое очень часто встречается, к сожалению, сегодня. Люди, которые прочитывают, ничего не помня, скользили по поверхности сюжета даже великого произведения, так ни разу и не углубившись в нечто гораздо более важное, нежели фабула. сюжет, - в то состояние; которое является сущностью произведения, в тот трагизм, который обязательно должен крыться за ним, ибо все. что творится по-настоящему, обязательно носит оттенок трагизма. Это закон, и не я его открыл, так уж получилось. в таких обстоятельствах мы живем, в обстоятельствах предложенных - и никуда не денешься. Только медленное чтение соответствует тому, что мы называем трагизмом, только медленно можно воспринять, например. Пятую симфонию Бетховена. Представьте, что мы поставили ее в пять раз быстрее? Это будет профанация состояния, которое великий композитор хотел вызвать у слушателя.

Вывод, безусловно, из всех этих примеров простой: быстро читать - очень здорово, когда мы пользуемся так называемой "информацией", не несущей в себе эмоциональной нагрузки, не вызывающей в нас высоких состояний. Естественно, что абсолютно любое столкновение с бытием всегда может быть двойным. Бытовым событиям и бытовому событийному ряду вообще нужно придавать совершенно иной характер. Так было, например, у Блока, у Китса. у Суинберна и так далее. Те вещи, которые кажутся оторванными от повседневья, рождаются в нем. как и песни; которые, по Эйхендорфу, находятся в быту, в вещах, бытийст-вуя рядом, и могут быть переосмыслены как в сторону позитивного, так и негативного. Нас интересует позитивное переосмысление знаков вещей, жизненного текста и т. д. Читая медленно, мы.. безусловно, всё абсолютно проговариваем. Я очень рад определению письменного текста как текста, который обязательно проговаривается. Медленное чтение прежде всего вырабатывается тогда, когда я слежу за появлением ассоциаций. Предмышление должно быть всегда наполнено услеживаемыми, поднадзорными событиями. Если у меня появляется желание, я должен смотреть на них. я должен уметь сочинять сколько угодно вариаций, продумать сколько угодно вариантов, зная точно, что в действительности количество этих вариантов неисчерпаемо, как неисчерпаема Вселенная. Это единственное, пожалуй, свойство Вселенной, которое дано нам в ощущении. Медленное чтение вводит в материал. который предлагает эта Вселенная, по-настоящему, а она предлагает его как раз, кстати, говоря и буквально, в виде письменных документов.