Афанасий Фет - Полное собрание стихотворений

Доволен я на дне моей души,
Чуждаясь мысли дерзкой и преступной;
Пусть как звезда ты светишь мне в тиши,
Чиста, свята красою неприступной.

Над морем спит косматый бор;
Там часто слушал я
Прибрежных волн мятежный спор
И песни соловья.

Бывало, там внизу шумят
Ветрила кораблей,
На ветре снасти шелестят
И гордый царь зыбей

Несется, — с палубы крутой
Далеко песнь звучит, —
А соловей во тьме лесной
Неслышимый грустит.

На балконе золоченом
Ряд цветов кругом перил, —
Я любуюся балконом,
И цветник мне пестрый мил.

Но туда в дыханьи утра
Ходит друг моей мечты —
Дева с шейкой перламутра —
Поливать свои цветы.

Так стыдлива и свободна,
Так приветлива без слов,
Так нежна и благородна,
Так милей своих цветов!

Посмотри, наш боец зашатался, упал,
Залило алой кровью всего.
Что, он ранен легко — иль убит наповал?
На плаще вы несите его.

Может быть, оживет, и к геройской груди
Он прижмет и жену и детей.
Осторожней, чтоб нам не толкнуть на пути
Храбреца! Ну, беритесь скорей!

А убит… ну, зато видел я, что за взор
Бросил он на врага своего!
Хоть убит — не стоять же над ним. Что за вздор!
На плаще вы несите его.

Она легка, как тонкий пар
Вокруг луны златой,
Ее очей стыдливый дар
Вливает в сердце томный жар,
Беседует с душой.

Она стройна, как гибкий клен,
Она чиста, как свет,
Ее кудрей блестящий лен
Увил чело — и упоен
Стоит пред ней поэт.

Уж, серпы на плеча взложив, усталые жницы
Звонкою песнью своей оглашают прохладное поле;
Ландышем пахнет в лесу; там, над оврагом, березы
Рдеют багрянцем зари, а здесь, в кустарнике мелком,
Звонко запел соловей, довольный вечерней прохладой.
Верный конь подо мной выступает медленным шагом,
Шею сгибая кольцом и мошек хвостом отгоняя.
Скоро доеду. Да вот и тенистая старая ива,
Вот и пригорок, и ключ под кровом корнистого вяза.
Как он звучен и чист, как дышит подземной прохладой!
Чу, не она ль? Где-то ветвь шелестит… Но ей не заметить
Здесь, за вязом, меня. — Ах, вот она, роза селенья!
По локотки рукава засучила и быстро склонилась
К холоду светлой струи, — вот моет белые руки,
Вот в прозрачные персты воды зачерпнула, и блещет
В чистых каплях чело, покрытое легким румянцем.
Вот сарафан на груди расстегнулся, и плечи и груди
Робко бегут от руки, несущей холодную влагу.
Вот малютка-рука трет белую ножку-малютку,
И под нею в ключе такая ж качается ножка.
Дева, помедли! — но нет: вспорхнула резвая крошка, —
Только кустарник вдали ее сарафанчик целует.

Стократ блажен, когда я мог стяжать
Стихом хотя одну слезу участья,
Когда я мог хотя мгновенье счастья
Страдальцу-брату в горе даровать!

Умру, — мой холм исчезнет под пятой
Могучего, младого поколенья, —
Но, может быть, оно мои волненья
Поймет, почтив меня своей слезой.

За смертью смерть, за веком век пройдет,
Оплачет каждый жизненное горе, —
И, может быть, мне каждый в слезном море
Слезинку ясную, святую принесет.

Раздастся звук — и с ангельской трубой
Могучим вновь из праха я воспряну
И с перлами пред господом предстану:
Слеза ведь перл в обители иной.

Тише — полночный час скоро пробьет.
Чинно наполним широкие чаши.
Пусть новый год, прозвучав, перервет
Сам о минувшем мечтания наши.

Браво, браво, друзья!
Звонкие чокнем края!
Год проводили, а мало ль что было!
Всё миновалось, да грудь не остыла.
Всё, что отжило, прочь
В эту заветную ночь!

Радость — надежда над всем, что любила,
Ясный светильник навек потушила.
Спи же во мраке, отжитый год,
Мирно сомкнув отягченные вежды,
Нового ждем мы — новый идет!
Братья! из вас у кого нет надежды?