Владимир Яськов - Стихотворения

пахнет табаком духами потом
ночь стоит расплавленной стеной
тихо так, что спрашивая кто там
понимаешь: в комнате пустой
никого: ни лампочки ни стула
ни ремня ни пачки сигарет
точно смерть пришла но обманула
утаила главный свой секрет

и на что рассчитывает счётчик
умножая пустоту нулей?
чья-то тень сперва всё чётче чётче
а потом — светлей светлей светлей
ночь пройдёт и день пройдёт и лето
и зима; когда-нибудь потом
ты как сфинкс очнёшься в доме этом
освещённом — и пустом, пустом

поменяю песню на крыльев взмах
поменяю слово на ночь в снегу
если я ещё не сошёл с ума
то по крайней мере уже могу

невпопад шутил я и пел не в лад
но впадал в вокал, точно дон в азов
и от диких, дивных моих рулад
заряжался воздух сухой грозой

а теперь не то: на исходе сил
на краю снегов, проигравши бой
не прошу того я, о чём просил
пока молод был и хорош собой

я терплю себя, как зубную боль
я доволен жизнью своей пустой
ты придёшь за мной — я готов, яволь!
забирай солдатика на постой

но когда у вечности на краю
ты взмахнёшь призывно крылом-рукой
я такую песню тебе спою —
не захочешь слух осквернять другой

я всё перепробовал: рабство на вкус
свободу на ощупь
я вместе с народом куда-то влекусь
пытаюсь быть проще

хожу без разбору по улицам, ем
и пью что попало
когда ж я себе наконец надоем —
прилягу устало

на пыльную землю, и стану травой
и быть перестану
бездарным — верней, бесталанным — собой
когда я устану

не птица перо уронила с крыла
летучая птица
не смерть обманула, а жизнь солгала
забыла присниться

на беглую явь и подложную быль
на судьбы кривые
на всё, что сдаётся сегодня в утиль
смотрю как впервые

наверное, время уже истекло
ну что же, тем лучше
но ветреный веер листвы за стеклом
но луч из-за тучи

так ясно, нелживо, прохладно скромны
как утро в тумане
как берег недальней уже стороны
что нас не обманет…

вдоль чёрных обочин пробилась трава
и близкое что-то
уже деловито вступает в права
как в город пехота

отбыли в какой-то вечный рим
злым путём таможенным…
господи, кого боготворим
но вернуть не можем мы?

раньше были: рыжики в росе
лапы ёлок в инее
а теперь, внезапно обрусев
шепелявят пинии

в приходящих реже, реже, ре…
пахнущих корицею
неуместных в нашем январе
как в раю — милиция

письмах, где, начав издалека
по сусекам рыскает
мысль о расставанье на века
да ленца российская

и уже не шелестишь, не рвёшь
не бушуешь, комкая
точно сам куда-то вдаль бредёшь
“с ветхою котомкою”

странно, стыдно, тягостно, смешно
мудренее к вечеру
но у жизни этой обложной
научиться нечему

Не успеть признаться. Ну и пусть.
Что с того. Да это и неважно.
Не любовь, не память, — только грусть.
Не боюсь. Боюсь. Всегда. Однажды.

Напоследок. Не хватает слов.
Вспомнить — поимённо, постранично.
Вымол(в)ить. Искусство. Ремесло.
Кануть. Остальное безразлично.

А потом. Осталось. Всё равно.
Ни к чему. Не повторить сначала.
Льётся ночь, жужжит веретено.
Промолчать. Признаться. Отзвучала.

Чуток сон собак и стариков.
На больничной койке. Высшей меры.
Бодрствовать до третьих петухов.
Мы и впрямь, должно быть, изуверы.

Обливает стёкла купорос.
Что есть мочи. Ни за что на свете.
Точно заколдованный, прирос.
Верил, ждал, надеялся. Не встретил.

В холоде осеннем растворясь.
Из виду. На вечную разлуку.
Свыше. Молча. Пригоршнями в грязь.
Некому в протянутую руку.

Но хоть плачь, хоть смейся, хоть кричи, —
ох, тошнёхонько душе на божьем свете…
И выходят в белом, как врачи,
ангелы из тьмы в минуты эти.