Пока песенка не спета И пока не вышел срок, Так и тащишься по свету, Нагружаешь свой возок, - "Как делишки?" - "Цел ли сам-то?" Ну и двинем, не спеша. Был бы жив котенок с бантом, Да разбитая душа.
Бурлаки
Зоя Ященко Олег Заливако
Вот они, первые ласточки в небе твоем, Что они делают в небе твоем так долго, Ой, занесло нас на чертову крышу вдвоем, Там, за кремлем в огороде течет река Волга.
Ходят по Волге по матушке вдоль бурлаки, Тянут-потянут кораблик все ближе и ближе, Вот, они эти наброски нетвердой руки. Что ты рисуешь, мой мальчик, на чертовой крыше?
Припев:
Ой, посмотри, какая туча улеглась
На крыше старого дома.
Ой, что-то будет и грозы не миновать,
Я слышу раскаты грома.
Выстрел грянет, перекрестится мужик,
Накличет на город затменье.
С неба спустится белая птица,
То не птица, а господне знаменье.
Ой ли, дотянут, а там пришвартуют к Кремлю, Выйдут на берег немытые, в сальных заплатах. Знаешь, мой мальчик, я эт цвета не люблю, Лучше пиши купола из червленого злата.
Выйдут на берег в лаптях, засцчив рукава, Грозно сверкнут опаленные временем лица, Полно, мой мальчик, взгляни, как прекрасна Москва, Солнце надето на велосипедные спицы.
Припев
Вот они, первые ласточки в небе твоем, Что они делают в небе твоем доселе? Ой, не ходи позабудь этот проклятый дом, Я приготовлю тебе приворотное зелье.
И он скажет мне слово
Зоя Ященко Олег Заливако
Он не верит в меня, Он и слышать не хочет обо мне. Он читает такие гигантские книги О Британской войне,
Я смотрю на него Из угла двухэтажной квартиры и жду. Ведь когда-то должно же Ему надоесть говорить ерунду, И он скажет мне слово,
Такое короткое слово,
С которым рифмуется
Горных ущелий вода,
Поезда, города, лабуда, лебеда,
И летящая понебу звезда,
И он скажет мне слово
Он не верит в меня, Он считает меня безалаберной куклой С картинки в своем букваре, Он лежит, растянувшись, И пьет сквозь соломинку воздух На Лысой горе.
Я смотрю на него через призму Светящихся капель на мокрой листве, Ведь когда-то должны же ему надоесть Эти войны, деревянные кони На шахматном поле, в медовой траве. И он скажет мне слово.
Такое короткое слово,
С которым рифмуется
Весь белый свет.
Пистолет, амулет,
Плед и кабриолет,
Марлезонский балет,
И он скажет мне слово.
Он не верит в меня, Он играет такую безумную музыку Белых дождей, Он поет симфоническим голосом Песнь "Погребенных вождей".
Я смотрю на него Из десятого кресла в последнем ряду, Я вращаю в руке апельсин и мучительно жду, И он скажет мне слово.
Город, который мы покидаем
Зоя Ященко Олег Заливако
Город, который мы навсегда покидаем, В нашем сознаньи становится необитаем. В городе том прекращают движенье трамваи, Воздух чернеет, сгущается и застывает.
Вещи теряют свое ощущение места, Улицы, площади, не занимают пространства. Город становится памятью, музыкой, жестом, Чем-то лишенным спокойствия и постоянства.
С речкой, с мостами, с парками, многоэтажный, Город сжимается в точку на карте бумажной, Точка на карте уже с двух шагов не видна, Я раздвигаю ее до размеров окна.
Провинциальной гостиницы с видом во двор, Где мы сидели и где мы сидим до сих пор. Локти твои упираются в плоскость стола, На сигарету тень от планеты легла.
Он приехал
Зоя Ященко Олег Заливако
Он приехал, захотелось на минуту заглянуть Все ли так, как уезжая, он оставил здесь когда-то, Чтобы в этом убедиться И крест-накрест зачеркнуть, Чтобы после не считать себя Хоть в чем-то виноватым.
Занавесочки на окнах, слишком бледные на вид, Кто-то сирый и безродный в этом доме проживает, У окошка в черном платье чья-то женщина стоит И другую, Боже, где она теперь? - напоминает.
Папиросы, будто вымокли, дымятся без огня. Взять бы тачку, да с бутылкой Завалиться в гости к другу. Что ж ты, улица, не вспомнила бездомного меня, Из под ног сорвался белый голубь И нырнул во вьюгу.
И повисли два аккорда между небом и землей, Тот же голос хрипловатый, Надрывающийся, нервный, Он кружится над Арбатом и над Яузой рекой, Утешает: ты не первый, кто уехал, ты не первый.
Здесь тоска и нету денег и на ужин ломтик хлеба, Безысходность, а за нею только музыка и лето, Ну а летом только ивы над водою, только небо, А на ужин пожелтевшая вчерашняя газета.
Но, когда все это вспомнишь на другом конце планеты, Сам себя не понимаешь, отчего печаль такая? И летит московский голубь ослепительного цвета И крылом пустыню неба на две части разрезает.
Читать дальше