Иван Никитин - Сочинения

Легко..." И плакала больная;

Рыдала дочь. Без шума в дверь

Входила смерть.

Был темный вечер.

Порывистый, холодный ветер

В трубе печально завывал.

Лукич встревоженный стоял

У ног Арины. Дочь глядела

На умирающую мать

И все сильней, сильней бледнела.

Старушка стала умолкать

И постепенно холодела,

И содроганья ног и рук,

Последний знак тяжелых мук,

Ослабевали. Вдруг, рыдая,

Упала на колени дочь:

"Благослови меня, родная!"

- "Отец твой... нищий... ты помочь

Ему... наш дом..." - и речь осталась

Неконченой, - в тихий стон

Сменял слова. Но вот и он

Умолк. Развязка приближалась.

В тоске подъятая рука,

Как плеть, упала. Грудь слегка

Приподнялась и опустилась,

Дыханье реже становилось,

Взор неподвижный угасал,

По телу трепет пробежал,

И стихло все... Не умолкал

Лишь бури вой.

"Один остался!

Один, как перст!" - Лукич сказал,

Закрыл лицо - и зарыдал.

Уснуло доброе созданье!

Жизнь кончена. И как она

Была печальна и бедна!

Стряпня и вечное вязанье,

Забота в доме приглядеть

Да с голоду не умереть,

На пьянство мужа тайный ропот,

Порой побои от него.

Про быт чужой несмелый шепот

Да слезы... больше ничего!

И эта мелочь мозг сушила

И человека в гроб свела!

Страшна ты, роковая сила

Нужды и мелочного зла!

Как гром, ты не убьешь мгновенно,

Войдешь ты - пол не заскрипит,

А душишь, душишь постепенно,

Покуда жертва захрапит!

С рассветом буря замолчала,

Арина на столе лежала.

В лампаде огонек сиял;

Он как-то странно освещал

Лицо покойницы-старушки,

И неподвижной, и немой,

И белые углы подувши,

Прижатой мертвой головой.

Убитый горем и тоскою,

Перед иконою святою

Лукич всю ночь псалтырь читал.

Уныл и тих его был голос;

От страха жесткий черный волос

На голове не раз вставал.

Казалось, строго и сурово

Глядела бледная жена;

Раба доселе, с жизнью новой

Вдруг изменилася она,

Свою печаль припоминала

И мужу казнью угрожала...

Старик внимательно читал

И ничего не понимал.

Все буквы, мнилось, оживали,

Плясали, разбегались вдруг...

При обороте издавали

Листы какой-то чудный звук...

Меж тем соседки понемногу

Набились в горенку. Одне

Вздыхали и молились богу,

Другие в грустной тишине

С тяжелой думою стояли

Иль об усопшей толковали,

Что вот-де каковы дела

Жила, жила - да умерла!

Мать столяра в углу стояла,

С кумой любимою шептала:

"Ведь на покойнице платок,

Что тряпка... аи да муженек!

Убрал жену, кулак проклятый!

О платье и не говорю

Я вчуже от стыда горю:

С заплатой, кажется, с заплатой!..

А дочь слезинки не прольет...

Вот срам-то! инда зло берет!

Ах, я тебе и не сказала!

Она за сына моего

Хотела выйти... каково?

Да я-то шиш ей показала!

И мать-то, помянуть не тем,

Глупа была, глупа совсем!"

Соседки вышли. Стал совета

Отец у дочери просить:

"Ну, Саша! мать вот не отпета,

Где деньги? чем мне хоронить?"

- "Мой муж поможет. Попросите

Здесь посидеть кого-нибудь

И вслед за мною приходите".

- "Да! надо, надо шею гнуть!

И поделом мне! ох, как стою!"

И крепко жилистой рукою,

Остановя на трупе взор,

Свой бледный лоб старик потер.

20

Румян, плечист, причесан гладко,

Тарас Петрович за тетрадкой

В рубашке розовой сидел,

На цифры барышей глядел

И улыбался. Под рукою

Сияли проволоки счет;

Зеленый плющ над головою

Висел с окна. Полна забот,

За чаем Саша хлопотала;

Пел песни светлый самовар;

В лежанке загребенный жар

Краснел; струей перебегало

По углям полымя. И вдруг

Часы издали странный звук,

Шипели долго и лениво.

И, с пятнышками вместо глаз,

Кукушка серая тоскливо

Прокуковала восемь раз.

Лукич вошел, - и сердце сжалось

У Саши. Жалок был отец!

Оборван, бледен... грусть, казалось,

Его убила наконец.

Едва старик перекрестилсяt

Румяный зять его вскочил

И сожаленье изъявил.

Что доброй тещи он лишился:

Мне, мол, жена передала...

Святая женщина была!

"Вот надо справить погребенье...

Нет гроба... сделай одолженье

Дай помочь!"

- "От добра не прочь2

Зачем родному не помочь?..

Гм!.. жаль! я думаю - простуда?"

- "Бог знает что, да умерла".

- "Я полагаю-с, смерть пришла...

Вот выпейте чайку покуда".

- "Благодарю! не до того".

- "Напрасно-cJ это не мешает:

Он эдак грудь разогревает..."

- "Да я не зябну. Ничего...