Иван Никитин - Сочинения

Если шум не унимается, наставник покраснеет и громче прежнего повторит: "Не шумите! пожалуйста, не шумите! Не то, честное слово, я пущу кому-нибудь в голову своею книгою"... Эта угроза, конечно, никого не пугает, тем более что она никогда не приводится в исполнение. Но Яков Иванович все-таки достигает своей цели, то есть в классе наступает непродолжительная тишина. Его боятся потому, что своим смирением и безответностию он успел себе снискать расположение нашего инспектора.

20

Бедный Иван Ермолаич! Он совсем спился с кругу. Грустно было смотреть, в каком виде пришел он сегодня вечером к Федору Федоровичу. Шинель истаскана, просто - дрянь! Подкладка порвалась, из-под изношенного коленкора выглядывают клочки грязной ваты. Сапоги на нем - без калош. Этого мало: один сапог лопнул, и оказывается, что он в трескучие морозы носит нитяные чулки. Как он терпит эту нужду, - ей-богу, не понимаю!

Федор Федорович принял его чрезвычайно холодно или, лучше сказать, грубо; не только не подал ему руки, даже не пригласил его сесть, и ходил из угла в угол, поигрывая махрами своего пояса и напевая себе под нос какую-то песню, как будто в комнате, кроме него, не было ни одной живой души.

- Знаете ли что, Федор Федорович, - сказал незваный гость, потирая свои синие, озябшие руки, - дайте мне, пожалуйста, рюмку водки. Я, мочи нет, озяб!

- У меня ни капли нет водки. Я почти никогда ее не имею. - Иван Ермолаич подошел к печке, прикладывал свои руки к теплым кафлям и, обернувшись, прислонился к ней спиною.

- Что же у вас есть? Дайте хоть одну рюмку. Авось убытку будет немного.

- Рому, пожалуй, я дам: есть немножко. Ведь вы уж где-то выпили... довольно бы, кажется.

- Да ну, - ради бога, без наставлений! Давать - так давай, нет - бог с тобою!

Федор Федорович пошел в свой кабинет и вынес оттуда рюмку рома. Иван Ермолаич ее выпил и сел, облокотившись на стол. Несколько времени прошло в молчании.

- Глупая история, - сказал Иван Ермолаич, - глупейшая история!

- Что такое? - спросил Федор Федорович.

- А вот что: на днях я имел удовольствие беседовать с отцом ректором и остался в дураках.

- Я думал, случилось что-нибудь особенное, - отвечал Федор Федорович, закуривая папиросу и растягиваясь во весь свой рост на мягком диване.

- Теперь я все спрашиваю себя: за каким чертом я к нему ходил?

- Совершенно справедливо. Он уже не раз намыливал вам голову; пора бы оставить его в покое.

- Но, помилуйте! что ж это такое? Чем я виноват? - вскричал Иван Ермолаич, поднимаясь со стула и вдруг одушевляясь. - Вот слушайте: ученики собрали тридцать рублей серебром и просили меня, чтобы я составил им по своему выбору библиотечку, которою они могли бы постоянно пользоваться и, от времени до времени, ее увеличивать. Мысль прекрасная, не правда ли? Я пошел к отцу ректору и объяснил ему, в чем дело. "Вы, - сказал он, спросились бы прежде у того, кто постарше вас, тогда и собирали бы деньги". - "Деньги, - отвечал я, - мне принесли собранными". - "Так, так. Ну, что ж вы хотите купить?" - "Конечно, - говорю я, - что-нибудь для легкого чтения, например сочинения Пушкина, романы Вальтер Скотта, Купера..." - "Ну, вот-вот! Пушкина... стишки, больше ничего, стишки. Опять вот Купера... Кто это такой Купер? О чем он писал? Нет, нет! романы нам не годятся". - "Да ведь у нас читают Поль-де-Кока и тому подобное. Ведь это помои! Не лучше ли дать ученикам что-нибудь порядочное". - "Нет, что ж... Нам это не годится. Вы уж, пожалуйста, не ходите ко мне вперед с такими пустяками. А деньги отдайте назад, непременно отдайте". - "Помилуйте! - возразил я, устройство библиотеки..." - "Занимайтесь своим делом, вот что! Мне некогда пересыпать с вами из пустого в порожнее. До свидания!.." Скажите по совести, что ж это такое? - заключил Иван Ермолаич.

- Не мое дело, - отвечал Федор Федорович. - Всяк Еремей про себя разумей.

- И только?

- Больше ничего.

Гость постоял с минуту в раздумье и сказал, как-то принужденно улыбаясь:

- Честь имею кланяться, Федор Федорович!..

- Будьте здоровы... - Иван Ермолаич ушел.

- Гришка! - крикнул Федор Федорович.

- Ась, - отвечал мальчуган из передней.

- Ты видел вот этого барина, что сейчас отсюда вышел?

- Видел.

- Если когда-нибудь он опять придет, скажи ему, что меня нет дома. Слышишь?

- Слышу.

О мой мудрый наставник! Если б ты знал, как ты упал теперь в моих глазах!..

25

Я сейчас. получил от батюшки письмо. Вот что, между прочим, он пишет: "Ты поменьше предавайся мечтательности. О перемене своей квартиры, до твоего перевода в богословие, думать не смей; ибо наставник твой примет сию перемену за обиду, и тебе придется тогда плохо. Ты пишешь, что он скупится давать тебе свечи; посылаю тебе денег, купи на них свеч, но по-пустому их не трать; пустяков не читай и веди себя так, чтобы я был тобою доволен и чтобы худого о тебе ни от кого не слышал. Насчет того, что ты ему прислуживаешь, я тебе скажу, что это еще не беда, ибо старшим себя повиноваться ты обязан..."