Иван Савин - Стихотворения. Избранная проза

Серьга была наглухо запаяна. Никто из лазаретных служителей не брался вынуть ее из уха Брауна и вставить в ухо Нертовского. Несчастный брат молодого декабриста опять обратился к Вайнтраубу, как опытному золотых дел мастеру.

Он долго не соглашался, но в конце концов удалось упросить Вайнтрауба. Помогла ему в

этом и Лия, которую вся эта таинственная история очень занимала.

Настала намеченная для «операции» суббота. Вечером доктор Б. дал Брауну, вот-вот готовому отойти в иной мир, слабое наркотическое средство, от которого тот впал в бессознательное состояние. Фельдшер провел Вайнтрауба незаметно в комнату Брауна. Опытный старик быстро подпилил штифтик серьги и вынул колечко из уха.

Покончив с этим делом, подкупленные солдаты вынесли Брауна через кладовую в ванну, а оттуда принесли Нертовского. Фельдшер проколол ему золотой иглой ухо, и Вайнтрауб так же быстро продел и закрепил серьгу…

Государственный преступник Нертовский был спасен…

Браун протянул еще неделю. На нетерпеливые запросы начальства относительно состояния здоровья подпоручика Нертовского, доктор стал понемногу подготовлять коменданта и полковника из Петербурга к неблагоприятному исходу. Чтобы не возбудить подозрений, Анна и Николай Нертовские продолжали навещать мнимого брата и задавать ему, в присутствии караульного, вопросы… Ответов не было, ибо больной уже утратил способность говорить.

Наступила агония. Доктор Б. пригласил к умирающему Брауну, мнимому Нертовскому, все начальство с комендантом во главе, а так же и двух остальных военных врачей.

Командированный правительством полковник, удостоившись в смерти государственного преступника Нертовского, составил соответствующий акт, который тотчас же был послан с курьером в Петербург.

На похоронах «государственного преступника» комендант Двинской крепости выразил Николаю Нертовскому соболезнование, прибавив при этом, что смерть несчастного была лучшим исходом всей этой трагической истории.

Чудесное избавление Евгения Нертовского от виселицы требовало основательной подготовки его к новой роли. Выздоравливающий подпоручик целыми днями изучал переданную ему старшим братом тетрадку, в которой была записана вся родословня Ивана Брауна и весь его военный стаж. Подпоручик вызубрил содержание тетрадки наизусть и вдобавок постоянно упражнялся в копировании почерка покойного.

Через месяц после смерти Брауна его двойник выписался из лазарета. Из Двинска Нертовский-Браун отправился на Кавказ, где и вступил в «свой» полк по документам Брауна.

Казалось бы, на этом граничащем с чудом спасении Евгении Нертовского вся история должна была кончиться. Но проказница-судьба готовила новое испытание молодому декабристу. Спустя пять лет разыгрался любопытный финал.

Весной 1831 года псевдо-Браун, в первом же деле с горцами получивший Георгиевский крест, скоро ставший благодаря веселому своему нраву и бесшабашной удали общим любимцем всего полка, получил крайне его взволнавашее письмо. Писала Лия, дочь старика Вайнтрауба.

Молодая девушка умоляла Ивана Карловича (будем его так называть) спасти ее отца от нестерпимых вымогательств некоего штабс-капитана Р., офицера того же Двинского гарнизона.

Р. начал сомневаться в тождественности личности умершего с подпоручиком Нертовским. Проверив свою догадку рядом сыщнических приемов, штабс-капитан пришел к твердому убеждению, что «государственный преступник» был, путем обмана начальства, спасен от угрожавшей ему кары. Узнал Р. как-то и то, что в спасении Нертовского деятельное участие принимал медник и золотых дел мастер Вайнтрауб, которому он, кстати, был должен крупную сумму.

Р. отправился к Вайнтраубу и сказал старому еврею в лицо, что ему известна вся проделка в ванне.

Отпирательство не помогло, угрозы Р. сломили старика. С этого дня началось наглое вымогательство денег у Вайнтрауба. За краткий срок Р., угрожая виселицей, выманил у Вайнтрауба все его деньги — до 10 000 рублей.

Вскоре из Риги в Двинск приехала к отцу Лия. Поразительно красивая и прекрасно воспитанная девятнадцатилетняя девушка произвела сильное впечатление на Р. Не встретив взаимности, пришедший в ярость штабс-капитан назначил шестинедельный срок, после которого Лия должна была отдаться ему. В противном случае отец ее погибнет.

Несчастная девушка вспомнила о молодом офицере, в спасении которого такое активное участие принимал ее отец, и написала ему.