Стихи

Я прекрасно всему научаюсь,
Не стесняясь всё время дерзать.
Лишь одно завсегда огорчает-
Не могу научиться летать.

Я пытался размыслить, как птица,
Я стремился попасть в облака,
Голова начинала кружится,
И крылом обрастала рука.

И я сразу на крыше, прям с краю.
Совершаю последний шажок.
И на грешную землю слетаю,
А хотелось бы в небо, где Бог.

Шишки, ссадины, боль переломов,
Слезы злости и вера в успех,
Мне помогут в попратьи законов
Притяженья. И ринусь я вверх.

Поднимусь над землёю я серой,
Притяженье сгибая в дугу.
Потому что живет во мне вера
Ну а с ней научиться смогу.

Когда в небо гляжу, где искристо, волшебно и странно
звёзды тихо мерцают, то сразу земное — фигня.
Я хотел бы слетать до созвездия альдебарана,
где в лужайке гуляются множество альдеягнят.

И на этой лужайке, устало прилягя на отсып,
я забыть про любые невзгоды во сне там смогу.
Будут тихо щипать звёздный свет надо мной альдеовцы
и касаться руки нежным бархатом ласковых губ.

А проспясь, разбужусь и по яркой молочной дороге
повлекусь я брождать между звёздных невиданных стран,
на прощанье приблизится вежливо сам златорогий
ни к кому до меня не прирученный альдебаран.

После к дому вернусь, только буду я грустью объятый,
видя каменных лиц, слыша злобы и толков кривых,
вспоминать, как доверчиво прыгают альдеягнята
среди тихо мерцающей звёздно-зелёной травы.

Кому-то – лишь сюжет. Десяток слов.
А мне дыханье гирею сдавило.
Представил русских юных близнецов,
копающих самим себе могилу.

Начальству поперечить не посмев,
копают. Каждый коп – назад три века,
а над могилой злобный слышен смех
из европейских недочеловеков.

Как братьям эту подлость пережить,
чтоб веры в человечность не лишиться,
коль выпало им срочную служить
в стране официального фашизма?

Доколе будет мучить эта гнусь,
и унижать страну по-новой нашу?
Забывши, что не кто иной, как Русь
стащила их с насиженной параши.

Отныне, русский, сам себе не лги:
уж коль хотят беду себе накликать,
мы будем им задалбливать мозги
понятиями, КТО из нас великий.

В дерьмо поглубже носом намакав,
отпустим обтекать среди Америк
ублюдков, новый пишущих Mein Kampf,
и их слезам вовек уж не поверим.

За нами – наши деды и отцы,
а кто за тварью той, что нас хоронит?!
Немножко потерпите, близнецы –
и ваш фашизм навек мы тоже сломим.

Радуюсь по-детски чудесами:
вопреки укорам и молве
Президент России с журавлями
плавал по воздушной синеве.

Взвыла белоленточная перхоть,
ненависть прывычно излуча, —
Президент России юных стерхов
в небесах посмелил обучать.

Заграницам пакостным не спится,
зависть им покоя не даёт, —
Президент России русских птицев
отправляет в первый их полёт.

Воют, что погибли тем не менье
несколько птенцов. И что теперь?!
Ведь никто на свете воспаренья
не добился вовсе без потерь.

Да, жесток и труден этот тренинг,
только из времен величья без
Президент России с четверенек
силится поднять нас до небес.

Знаю я, — крылами и делами
мы развеем мерзостную шваль.
Президент России вместе с нами!
(хоть птенцов погибших всё же жаль).

Верю я, — России быть крылатой,
воспарять привольно и светло!

…
Президент не только журавлятов, —
он Россию ставит на крыло.

Мысли, не мешайтесь в голове-ка,
Мне от изумленья горячо:
Нам Минфин запчасти человека
оценил дотошно, что почём.

И познанье это так тревожит,
Что строчу немного невпопад –
наконец узнал я, что дороже –
голова, кишечник или зад.

Я чешу усиленно в затылке,
только получается с трудом
у меня понять, зачем тут вилку
в выплатах забили — ОТ и ДО.