Мы с детства слушали рассказ
Его простой, прелестной музы,
И в нашем сердце крепли узы
С душою, светлой как алмаз…
Когда мы позже были юны,
На праздник девственной любви
Его пленительные струны
Нам песни рая принесли!
Когда бороться за науку
Рванулись свежие умы,
Он новобранцам подал руку
И рассевал туманы тьмы…
Он дал впервые проводницу
Бойцам проснувшейся страны:
На смелый труд из тишины
Он вызвал русскую девицу.
И был он друг ее мечты,
Души глубокий познаватель,
Ее стыдливой красоты
Неподражаемый ваятель!
Родное поле, степь и лес,
В цветах весны, в одежде снежной,
Под всеми красками небес —
Он обессмертил кистью нежной…
И пел нам голос дорогой…
Вопросы дня, вопросы мира —
Всему, под дивною рукой,
Ответный звук давала лира!
Прощайте, чудное перо,
Нас одарявшее с чужбины,
И ненаглядные седины —
Маститой славы серебро!
Ты к нам желал на север дикий
Укрыться с юга на покой:
Сойди же в грудь земли родной,
Наш вечно милый и великий!
1883
От милых строк, начертанных небрежно
Когда-то жившею рукой,
Незримый дух, безропотно и нежно,
Нам веет тихою тоской.
Безмолвен гроб, портреты безответны,
И вы лишь, бледные слова,
Забытым здесь даете знак заветный,
Что тень души еще жива!
Между 1878 и 1885
Я ревнив к этой зелени нежной,
Первой зелени вешних лесов,
И до самой зимы белоснежной
Любоваться бы ею готов.
И в конце плодотворного мая,
Примечая богатство листвы,
Я уж думаю, грустно мечтая:
«Где ты, юность! о, юность… увы!»
Между 1878 и 1885
Еду в сумерки: зимняя тишь,
Всё белеет, куда ни глядишь;
И больница, и церковь, и дом
Мирно светятся ярким огнем.
Теплый ветер подул и затих,
Свежим дымом запахло на миг,
И дрожит при лучах фонарей
На снегу тень лошадки моей,
И кругом суеты не слыхать,
Словно жизнь утомилась роптать, —
Будто легче звучат голоса,
Будто ближе к земле небеса,
И я жду – сердце бьется в груди
Тайной радости жду впереди…
Между 1878 и 1885
Люблю, в ласканьи ветерка,
На крыше конного вагона,
С перил плебейского балкона
Глядеть на город свысока,
Нестись над морем экипажей,
Глазеть по окнам бельэтажей,
В кареты взоры опускать
И там случайно открывать
На складках шелкового платья
Двух рук любовное пожатье…
Люблю глядеть и за бор ты
Колясок пышных и глубоких
(Хотя внутри они пусты),
Люблю камелий быстрооких,
В сияньи наглой красоты,
Обозревать в углу коляски,
Где, развалясь и глядя вбок
И туфли выставив носок,
Они прохожим строят глазки…
Люблю весеннею порой
С высокой крыши подвижной
За институтские ограды
Бросать непрошеные взгляды…
Никто наверх не поглядит,
Никто в боязни малодушной
Пред нашей публикой воздушной
Не лицемерит, не хитрит;
Л взор повсюду наш парит…
И вот, когда мне прямо к носу
Вагон с услугой подкатит —
Всегда наверх меня манит:
Взберешься, вынешь папиросу,
Сосед предложит огонька,
Кивнешь признательно, закуришь,
Поговоришь, побалагуришь —
И все, в ласканьи ветерка,
На крыше конного вагона,
С перил плебейского балкона
На мир глядим мы свысока.
Между 1878 и 1885
Склоняюсь пред тобой, как робкий богомолец,
Рука лилейная, прекрасная без колец,
И горько сетую: как поздно наконец
В тебе мне встретился желанный образец
Руки, невиданной меж мраморов старинных, —
Ни пухлых пальчиков, ни ямочек рутинных,
Но что за линяй и что за красота!
Гляжу и думаю, любуясь и ревнуя:
К кому же ты прильнешь, в преграду поцелуя,
Ладонью нежною на пылкие уста?
Между 1878 и 1885
Я перешел рубеж весны,
Забыв доверчивые сны
И грезы юности счастливой;
В туманы осени дождливой
Вступил я вялый и больной,
Проспавши тупо летний зной.
Но вот зима уж на пороге —
И я опомнился в тревоге….
Между 1878 и 1885
Часы бегут с поспешностью обычной
Для жизни праздничной и жизни горемычной,
И каждого бесследный их полет
В иные дни к раскаянью зовет…
Но без борьбы, со вздохом незаметным,
Мы шлем «прости» мечтам своим заветным;
Теряя жизнь, пред будущим пустым
Мы со стыдом беспомощно стоим.
Читать дальше