Эдуард Асадов - Лирика (сборник)

Но вести, как видно, летят стрелой,
И вот уже в полдень, почти без стука,
Врывается радостно в номер мой
Твоя закадычнейшая подруга.

– Приехал?
– Приехал.
– Постой, когда? –
Вопросы сыплются вперебой.
Но не спросила: – Сейчас куда? –
И не добавила: – Я с тобой! –
Сколько же, сколько промчалось лет!
Я слушаю, слушаю напряженно:
Тот – техник, а этот уже ученый,
Кто ранен, кого уж и вовсе нет…
Голос звучит то светло, то печально,
Но отчего, отчего, отчего
В этом рассказе, таком пространном,
Нету имени твоего?!

Случайность ли? Женское ли предательство?
Иль попросту ссора меж двух подруг?
Я так напрямик и спросил. И вдруг
Какое-то странное замешательство…

Сунулась в сумочку за платком,
Спрятала снова и снова вынула…
– Эх, знаешь, беда-то какая! – и всхлипнула.
– Постой, ты про что это? Ты о ком?!

Фразы то рвутся, то бьют, как копыта:
– Сначала шутила все сгоряча…
Нелепо! От глупого аппендицита…
Сама ведь доктор… И дочь врача…

Слетая с деревьев, остатки лета
Кружатся, кружатся в безутешности…
Ну вот и окончилась повесть эта
О детстве моем и о первой нежности.

Все будет: и песня, и новые люди,
И солнце, и мартовская вода,
Но третьей встречи уже не будет,
Ни нынче, ни завтра и никогда…

Дома, как гигантские корабли,
Плывут за окошком, горя неярко,
Да ветер чуть слышно из дальней дали
Доносит оркестр из летнего парка…

Промчалось детство, ручьем прозвенев…
Но из ручьев рождаются реки.
И первая нежность – это запев
Всего хорошего в человеке.

И памятью долго еще сберегаются:
Улыбки, обрывки наивных фраз.
Ведь если песня не продолжается –
Она все равно остается в нас!

Нет, не гремели для нас соловьи.
Никто не познал и уколов ревности.
Ведь это не строки о первой любви,
А строки о первой и робкой нежности.

Лишь где-то плывут, различимые еле:
В далеком, прощальном жесте рука
Да два голубых-голубых огонька
В белесой, клубящейся мгле метели…

– Ты на меня рассердился снова,
Назвал недотрогой, достал табак.
А я… Я на все для тебя готова,
Вот женимся только, и, честное слово,
Ну что ты ни скажешь – все будет так!

Он усмехнулся: – Не в этом дело!
Прости, если я повторяю вновь.
Ты просто постичь еще не сумела,
Какое большое слово – любовь!

Все эти ЗАГСы – одни формальности,
Сердце ж свободно от всяких уз.
И я хоть в аду утверждать берусь:
Важно, чтоб чувства сберечь в сохранности.

Есть в тебе что-то чуть-чуть забавное,
И ты уж слушай меня всегда:
Взаимный огонь – это самое главное,
А брак – устарелая ерунда!

Она кивнула: – Ну да, конечно.
Я вправду, наверно, смешней детей!
Главное – это огонь сердечный.
Ты прав. Ты же опытней и умней.

С моей доверчивою натурой
Так трудно правильный путь найти.
Вот так и жила бы я дура дурой,
Когда бы не ты на моем пути!

Зато уж теперь все легко и ясно,
И золотые твои слова.
И я… Я на все для тебя согласна,
Вот только ты все же женись сперва.

Он ей восхищенно цветы дарил,
Она – с усмешкою принимала.
Он о любви ей своей твердил,
Она – снисходительно разрешала.

Вот так и встречались: огонь и лед.
Она всему улыбалась свету,
Его же почти не брала в расчет:
Скажет: приду! А сама не придет.
Он к ней, а любимой и дома нету…

Он пробовал все: и слова и ласки,
И вновь за букетом дарил букет.
Но все понапрасну: держась по-царски,
Она лишь смеялась ему в ответ.

И вдруг – как включили обратный ход:
«Царица», забыв про свою корону,
То письма ему сердитые шлет,
То требует вечером к телефону.

Но что за причина сердечной вьюги?..
Ответ до смешного, увы, простой.
Он взял и сказал: – Ну и шут с тобой! –
И ходит с цветами к ее подруге.

– Прости меня, – промолвила она, –
Но ты меня немного обижаешь,
Все время вот целуешь, обнимаешь,
Как будто я иначе не нужна!

Он покраснел: – Ну, да… Но если любишь?
Ведь сердце же колотится в груди!
Как усидеть?
– А ты вот усиди!
Не то все сам немедленно погубишь.