Эстетическим посылом к неврастении Позднышева является «Крейцерова соната» Бетховена. Она выявляет его повышенную чувствительность к музыке, возбуждающей нервы и волнующей ум: «У… Страшная вещь эта соната… страшная вещь музыка…» — говорит Позднышев своему попутчику, — «музыка… действует… раздражающим душу образом» [Толстой 1964а: 192–193]. Возбуждение Позднышева происходит под воздействием музыки на нервную систему. В «Что такое искусство?» Толстой описывает впечатление от музыки Вагнера в аналогичных терминах. Он относит ее к плохому, хотя и заразительному искусству, сравнивая ее с действием опиума, большой дозы вина и гипнозом. Вот, что он пишет о воздействие оперы Вагнера: «Посидите в темноте… подвергая свой мозг самому сильному на него воздействию через слуховые нервы самых рассчитанных на раздражение мозга звуков, и вы наверное придете в ненормальное состояние» [Толстой 1964б:170].
Таким образом, плохое искусство представляет собой одновременно продукт болезненной нервной системы (объекта психопатологии) и причиной ее заболевания. Музыка, настоящая или словесная, трактуется такими критиками, как Нордау и Толстой, в медицинских терминах. Они интерпретируют музыку Вагнера и его концепцию синтетического искусства («Gesamtkunstwerk») как бредовые и оказывающие дурное влияние на аудиторию. Характеризуя оперу Вагнера и теорию символистов о синестезии (художественном слиянии органов чувств), Нордау заявляет, что болезненный мозг смешивает восприятие различных органов чувств и трансформирует одни чувства в другие: «Возводить смешение и замену зрительных и слуховых восприятий в эстетический закон, видеть в них основание для искусства будущего — значит признавать возвращение человека к жизни устрицы прогрессом» [Нордау 1995:105]. Иными словами, эстетика художественного слияния органов чувств, по Нордау, атавистична, т. е. дегенеративна. Как и в других случаях симптомов вырождения, он прибегает в своих заключениях о синестезии к поддержке медицинских авторитетов, например видного психопатолога А. Бине; по его мнению, слияние чувств было стигматой (термин Нордау) истерии [Binet1889:165].
Показательно, что в «Крейцеровой сонате» Толстой приглушает психопатологическую сторону своей повести, несмотря на то что он изображает неуправляемое состояние Позднышева, вернее, его избыточную исповедь как психопатологический случай. В «Воскресении» (1899) Толстой стой обращается непосредственно к юридической теории дегенерации, вписывая ее в речь помощника прокурора на суде над Катюшей Масловой. Однако здесь целью Толстого являлось ниспровержение судебной теории известного итальянского криминалиста и психопатолога Ломброзо. Как и другие теоретики вырождения, он считал, что плохая наследственность лежит в основе преступления. Другими словами, Толстой дает понять читателю, что психопатология не способна дать нравственно убедительного объяснения [7] Ломброзо посетил Толстого в Ясной Поляне в 1897 году. Толстой пишет о нем: «Ограниченный, наивный старик» [Толстой 1965: 81]. В 1900 году Толстой назвал творчество Ломброзо интеллектуально посредственным [Толстой 1965:123].
. Однако, по моему мнению, Толстой воспринимает точку зрения психопатологов, пусть даже и не сознавая этого.
Особенно озадачивающим кажется отсуствие в повести четко сформулированного осуждения патологического поведения Позднышева. Трудно представить, что Толстой перекладывает всю вину на общество. Даже если Позднышев склонен оправдывать свое воспаленное состояние, приведшее к убийству, порочными отношениями в современной семье, Толстой оставался твердо убежденным в нравственной ответственности личности. Правда, в состоянии авторской одержимости он, по всей вероятности, разделял радикальную идею своего героя о полном воздержании, так же как он приписывал Вронскому собственные представления о сексе как об убийстве в состоянии помешательства.
В описании чрезмерной чувствительности от авторов откровенно «зараженных» вырождением Толстого отличало полное отсутствие ощущения, что его кровь была испорчена, и на нем лежало клеймо истерии, неврастении или иных нервных недугов. Толстой не отождествлял себя с новым поколением писателей, «способных, — как пишет Венгерова, — приходить в экстаз от впечатлений, оставляющих нормальных людей совершенно холодными» [Венгерова 1893] [8] Из тех рецензий на «Вырождение», которые я читала, описание Венгеровой дает самое полное представление о ее содержании при том, что оценка рецензентом анализа Нордау — негативна.
. Для него вырождение было в первую очередь нравственным вопросом.
Читать дальше