Сергей Дашков - Юстиниан

Закономерным явлением, логично вытекающим из церковных установок того времени, стала отраженная в законодательстве тенденция к изживанию рабства как пережитка прошлого. Нет, император вовсе не был аболиционистом: рабы существовали до, остались и после него, — но именно при Юстиниане право стало максимально лояльным к рабам и было снято большинство сохранявшихся доселе в римском праве ограничений для отпуска этих людей на волю. Да, для полной ликвидации этого института потребовалось еще пять веков, но принципиальные изменения и в законодательстве, и в общественном сознании закрепились именно при Юстиниане. Огромным облегчением стала отмена закона Фуфия — Каниния (консулов 2 г. до н. э.), действовавшего в империи несколько веков. Согласно этому закону господин не мог отпустить на волю всех своих рабов, но только меньшую их часть (половину — если владел не более чем десятью рабами, треть — при числе рабов от 11 до 30, четверть — если их было от 31 до 100, и лишь пятую часть при большем количестве, но не более ста человек одновременно; владельцы одного или двух рабов из-под действия закона исключались). Конечно, милосердие императора переоценивать не стоит: бегство раба или вооруженный мятеж карались по-прежнему (бежавшему могли отрубить ногу, а вооружившегося против хозяина — казнить; хотя, если причиной бегства было жестокое обращение со стороны хозяина, таких драконовских мер не применяли).

А еще император приравнял всех вольноотпущенников, не различая их статуса, к римским гражданам. Важнейший шаг: теперь перед лицом закона вчерашние рабы могли отстаивать свои интересы без какого-либо ущемления. Нужно ли объяснять, каким благом оказалось это нововведение для сотен и сотен тысяч людей!

Правда, одновременно законодательство Юстиниана (конституция 534 г. и новелла 22-я 535 г.) фактически приравняло к рабам приписных колонов — вплоть до отказа признавать их браки (в том числе и со свободными женщинами) и даже наказания адскриптиция «умеренными ударами»: император заботился о том, чтобы земли не остались без рабочих рук, ибо потомство таких союзов следовало статусу матери. Юстиниан пошел еще далее, введя в 536 г. правило, согласно которому дети адскриптициев, принадлежащих разным хозяевам, могли быть поделены между последними. Впрочем, введя такую жестокую норму, император сам же ее и отменил (162-я новелла, 542 г.).

Итак, первые после «Ники» годы в плане внутренней политики оказались весьма насыщенными. Но Юстиниан не успокаивался: он готовился к реставрации Римской империи от Кавказа до Гибралтарского пролива. «Об одном умоляем мы святую и славную Деву Марию, — заявил по этому случаю император в законе, датируемом 533 годом, — чтобы по ходатайству Ее удостоил Господь меня, Своего последнего раба, воссоединить с Римской империей всё, что от нее отторгнуто, и довести до конца высочайший долг наш» [296] Цит. по: Успенский , 2011. Т. 1. С. 275. .

Иными словами, империю ожидали масштабные войны на западе. Но для этого нужно было обезопасить восточную границу. Василевс занимался и этим.

Мир с Хосровом империя, как это нередко делалось, купила. Договор был заключен в сентябре 532 года. Поскольку он не имел срока действия, историки прозвали этот мир «вечным». Таковым он, конечно, не оказался, но передышку на несколько лет Константинополь получил. Персам уплатили 110 кентинариев золота — примерно 3,5 тонны, что могло считаться достаточно скромной суммой, особенно если учесть, что в основном эти деньги, как утверждали иранцы, шли на содержание крепостей в Кавказских проходах. Обороняя их, Иран отражал набеги варваров (прежде всего гуннов), опасных для обеих стран, а империя не вкладывалась в эту «коллективную безопасность» уже более двадцати лет. «Казалось, звезды в небе плясали от радости», — вспоминал это событие Захария Ритор, житель какой-то из приграничных областей, страдавших от войны [297] Захария Ритор . IX, 7. См.: Пигулевская , 2000. С. 566. .

Для начала Константинополь решил напасть на королевство вандалов в Северной Африке. Наверное, главной причиной этого стало поведение самих вандалов. Если в той же Италии готы вели себя по отношению к местному населению, в общем, дружественно, то в Африке, несмотря на почти столетнее господство вандалов, «слияния» не произошло. Ариане-вандалы периодически устраивали в отношении православного римского населения экзекуции, подчас весьма кровавые, а многих свободных прежде римлян обратили в рабов. На протяжении трех десятков лет начиная с середины V века Восточная Римская империя неоднократно пробовала влиять на вандалов с целью прекратить преследования. Немалых усилий потребовало и возвращение увезенной из Рима Евдокии, дочери императора Валентиниана III [298] Ее мать Евдоксию и сестру Плацидию Гизерих отослал в Константинополь в начале 460-х гг., Евдокию же выдали замуж за одного из сыновей вандальского короля, Гонориха. Спустя десять лет Евдокии удалось бежать из плена к своим родичам в Константинополь, оставив сына Ильдериха в Карфагене. . Грозный Гизерих, захватчик Африки и грабитель Рима, не брезговал и пиратством, приведя средиземноморское судоходство в совершенный беспорядок. Он оставил этот мир в 477 году, а его преемник Гонорих (Гуннерих) усилил давление на африканских римлян, доводя их существование до скотского. Правда, с Зиноном он предпочел сохранить мир. К моменту получения Юстинианом верховной власти этот мир длился полвека и, как писал Прокопий, вандалы «изнежились»: привыкли вкусно есть и пить, жить в удобных домах, ходить в дорогих одеждах. Это означало, что тяга к походной жизни и войнам у них резко снизилась. К тому же подобный образ жизни требовал средств, которые добывались эксплуатацией подневольного населения, соответственно среди подданных зрело недовольство.