Дама в сером сказала:
- Как это заметно и вообще... я не приняла бы ее...
- Почему? - возразил мужчина, склонясь к крученным волосам и вынимая изо рта сигару, - женщины так любят секреты, это лакомство, а вам... - Он покосился на Пыжикова и, согнув руку, прибавил: - Здесь дует, вы простудитесь, не пройти ли на другую сторону?
Дамы, зябко поводя плечиками, отошли, пропав в темноте; за белым пятном двигался огонек сигары, прозвучал грудной смех.
"Не нравится, что я тут сижу", - подумал Пыжиков, ухмыльнулся, вытянул ноги и стал мечтать. Пленительные женские фигуры рисовались ему спящими в теплых койках первого класса, где пахнет чем-то очень дорогим и все уютное. Пыжиков свернул папироску, но это была уже не махорка, а отличная великосветская сигара, дама же в белом пледе вышла за него замуж и зябла, а он сказал: "Дорогая моя, протяните ноги к камину; я прикажу ремонтировать замок".
Пыжиков увидел проходящую мимо в платочке женщину и прищурился, стараясь рассмотреть лицо; она села неподалеку, боком к Пыжикову, смотря в сторону.
- Куда изволите ехать? - сладким голосом спросил Пыжиков.
- Отсюда не видать, - насторожившись, сказала женщина и, очевидно, раздумав сердиться, прибавила: - Я к тете, в Филеево, у меня там тетка живет, а я при ней.
- Очень приятно познакомиться.
Утешаясь тем, что в темноте не видно дырки на сапоге, Пыжиков подсел ближе и изогнулся, засматривая в лицо женщине. Смутные и грешные мысли бродили в его голове, но он их стыдился, чувствуя себя как бы не вправе заниматься амурными делами, потому что ехал из милости.
- Как это интересно.
Пыжиков сделал из остатков табаку экономную "козью ножку", блеснул спичкой и увидел жеманное, круглое лицо со вздернутым носом; маленькие подслеповатые глаза напоминали неспелые ягоды.
- Как интересно, - повторил Пыжиков, - едут люди, каждый по своему делу, и вдруг, извольте, разговаривают; вот именно гора с горой не сходятся... Вы замужем?
- Нет, - сказала женщина и хихикнула глухим, хитрым смешком.
Пыжиков подсел еще ближе, думая: обнять или не обнять, и сделал попытку: коснулся рукой талии; девица не отодвинулась, но вздохнула и проговорила:
- Разные мужчины бывают, иной дуром лезет, в кармане вошь на аркане, хучь бы пива поднес.
- Я заплачу, - быстро сообразив положение, прошептал Пыжиков, сладко шевеля ногами и чувствуя под рукою соблазнительно упругий корсет. - Пойдемте вниз, где-нибудь...
Девица, захихикав, сильнее прижалась к нему плечом, и Пыжиков забыл обо всем. Мимо них, внимательно приглядываясь, прошел матрос.
- Идем вниз, - торопил Пыжиков.
- Где же?
Она говорила жеманным, воровским шепотом, и это еще больше воспламеняло Пыжикова. Он встал, кивая убедительно головой, подманивая пальцем, оглядываясь, и побежал вниз по трапу; девица следовала за ним, поправляя платок. Внизу, у крана с водой, оба остановились, тяжело дыша; фонарь призрачно освещал спящих на палубе вповалку мужиков.
- Сюда, - торопился Пыжиков, толкая женщину между краном и загораживающей борт решеткой, - спят все, скорее...
- А сколько вы мне подарите? - доверчиво шепнула женщина.
- Полтинник... рубль! - соврал Пыжиков. - Ей-богу, честное слово...
Кто-то взял его за плечо и повернул лицом к свету. Женщина взвизгнула, закрываясь руками; плечи ее вздрагивали не то от стыда, не то от смеха. Помощник и матрос стояли по бокам Пыжикова.
- Что вы гадость на пароходе разводите? - закричал помощник. - Денег нет, отец болен, а на девку деньги есть? Высадить его на первой пристани, гнать!
Багровый от стыда, оглушенный и растерявшийся, Пыжиков с ужасом смотрел на помощника. Помощник сделал гадливое лицо и быстро прошел дальше, а матрос простодушно выругался. Женщина куда-то исчезла.
- Не такие, брат, влопывались, - почему-то сказал матрос и, подумав, прибавил: - Втемяшил в башку ты, можно сказать, среди парохода... Теперь слезешь.
- Ну и слезу, - зло сказал Пыжиков, - а тебе что?
- То-то вот; ты с оглядкой. Еще поразговаривай.
Пыжиков вызывающе передернул плечами и отошел, стиснув зубы. На душе у него было нехорошо, словно его сбили с ног, мяли, били и отшвыривали. Пошатываясь от не прошедшего еще испуга, Пыжиков пробрался к корме и сел на свертке канатов. Светало; над убегающей из-под кормы шумной водой бродила предрассветная муть, звезды остались только по краям неба и гасли. Зыбкая свежесть воздуха щекотала лицо, расстилался туман.
III
- Встань, приехали, - сказал угрюмый матрос Пыжикову, дергая спящего за упорно сгибающуюся кренделем ногу. - Путешественник!
Читать дальше