ЛЮДЕНДОРФ
Вожди Германии начали готовить удар на Западном фронте сразу же после огромных по значению событий в Петрограде. В Германии царило настроение нежданного «чуда». На Запад с огромной скоростью мчались поезда, перевозившие солдат и технику Восточного фронта. Ожидание чуда было разлито в воздухе. Составы с Украины везли германскому населению долгожданное продовольствие. Глаза немцев горели, теперь они действительно верили, что Gott mit uns. Никогда с сентября 1914 г. ожидание не таило столько восторга. Фортуна повернулась к стойкой Германии, и дело ее великого командования не упустить случай. Да никто и не сомневался, что величавый Гинденбург и быстрый Людендорф упустят птицу удачи.
Сам Наполеон одобрил бы планирование Людендорфа. Тот не тратил ни дня в подготовке страшного удара по западным союзникам. Там, где цепкие британцы и отчаянные французы не преуспели в четырехлетнем штурме, там, без сомнения, пробьется великая германская армия, успешно сдерживавшая натиск всего мира долгие годы войны. Даже на штабных картах атаки поражали своей молниеносностью и неукротимой силой. Людендорф был неподражаем. Фланги менялись местами, авангард бросался то на одного противника, то на другого. Так Наполеон вел себя под Ваграмом, при Аустерлице, Маренго.
У германского генералитета было то же чутье. Людендорф интуитивно чувствовал слабые места противника, и, когда наступила роковая дата — 2 1 марта, он без промаха ударил в месте соединения англичан и французов. Нет, теперь его никто не остановит. Он дожмет упрямых англичан до Ла-Манша. Почти так и случилось, когда 11 апреля 1918 г. генерал Хейг отдал неподражаемый приказ «прижаться спиной к стене» и стоять до последнего. Людендорф играл во всемогущество: если нужно, он месяцами поддерживал статичную оборону. Если же он решал иначе, то рождалась великая свобода маневра. Один из помощников Людендорфа — лейтенант-артиллерист Герберт Сульцбах — записал в дневнике: «Переход от статичной обороны к мобильному ведению боевых действий требует невероятной точности в расчетах и великой предусмотрительности. Но все это невероятно волнующее занятие». В истории еще не было таких масс перемещаемых войск. Пораженный немецкий офицер Альберт Загевиц пишет родственникам: «Мой бог, откуда пришли все эти люди? Это словно великое перемещение народов».
Только с началом этого наступления западные союзники реально посерьезнели. Общий страх погасил препирательства. 26 марта 1918 г. французский премьер Клемансо, президент Пуанкаре, британский военный министр Милнер и командующий британским экспедиционным корпусом фельдмаршал Хейг собрались в муниципалитете маленького французского городка Дулан. Из окон хорошо видны были колонны войск в хаки, отступающие, марширующие на запад. Это если смотреть на запад. А при взгляде на восток были видны танки, идущие навстречу войскам Людендорфа.
Роскошь сомнений была уже недопустима, и уже до обеда все присутствующие стороны подписали документ, согласно которому генералу Фердинанду Фошу было поручено «координировать действия союзных армий на Западном фронте». Но для делегирования Фошу всех необходимых полномочий потребовалось еще несколько страшных дней. 9 апреля 1918 г. армии Людендорфа обрушились на Фландрию, и пятью днями позже Фош был официально назначен «главнокомандующим союзных армий во Франции».
Клемансо уединился с Фошем в Дулане для ленча вдвоем, намеренно не приглашая англичан. Клемансо: «Ну вот вы и получили то, чего желали». Фош: «Вы сделали мне прекрасный подарок, вы дали мне проигранное сражение и поручили выиграть его» [165] Dallas G. At the Heart of the Tiger: Clemenceau and His World, 1841–1929. London: Macmillan, 1993. p. 524–527.
. Фош, как и весь французский генералитет, в начале великой войны был приверженцем атакующей школы, школы крайнего напряжения, a outrance. Но четыре года войны столкнули приверженцев атаки с колючей проволокой и пулеметом. Теперь он был осторожен и авантюризм считал дорогой в катастрофу.
Это была счастливая для западных союзников находка. Характер Фоша излучал уверенность, он всегда был в добром расположении духа. Он обладал талантом убеждать собеседников, он не терялся, находясь в «оке тайфуна». В своем синем мундире и коричневых сапогах, Фош сидел, пыхтя сигарой, в офисе в Бове или Шато-Бонбон, периодически бросая взгляды на огромную карту, висящую на стене. Он заговаривал любого посетителя, энергично жестикулируя руками. Еще со времен своего преподавания в Военной академии он привык размышлять вслух, и это производило впечатление [166] Major-General F. Maurice. The Last Four Months. London, 1919, p. 58.
. В распоряжении Фоша никогда не было больше двадцати подчиненных, и многие из них посылались на многочисленные фронты. Эта сравнительно небольшая команда владела высшей 'властью над огромными массами людей.
Читать дальше