Игорь Додонов - Истоки славянской письменности

На что сразу можно обратить внимание в этом мифе? Во-первых, на сходство с русским (шире — славянским) фольклором, для которого мотив соревнующихся трёх братьев — излюбленный. И ведь выигрывает всегда счастливчик-младший. Есть и сказки о трёх царствах, которые делят между собой братья. Причём младшему достаётся как раз золотое (двум старшим — железное и серебряное) (II, 45; 55). Любопытное совпадение. Вообще оно не единственное. Славянский и индоиранский фольклор имеют много схожего. На это учёные обратили внимание очень давно. Но, исходя из бытующего по сию пору мнения, что скифы-индоиранцы «бесспорно старше славян», выводы делались однозначные: славяне позаимствовали мотивы и детали сказок у иранского происхождения скифов-кочевников или, в крайнем случае, у сарматов. Но, строго говоря, никаких доказательств подобного заимствования у исследователей нет (II, 45; 55). Это всего лишь гипотеза, которую почему-то выдают за непреложную истину. Хотя с тем же основанием можно утверждать, что имел место обратный процесс заимствования: иранские мифологические сюжеты заимствованы у славян. И две других особенности вышерассмотренного мифа говорят именно о таком варианте.

Итак, во-вторых. Весьма странным кажется то обстоятельство, что в сказании скифов-кочевников, сказании, как мы отмечали, основополагающем, говорящем о первочеловеке и происхождении скифских племён, с неба падает плуг с ярмом, т. е. атрибуты земледельцев, но никак не кочевников. Для последних с небес должны были упасть скорее седло и уздечка или седло и стремя. Странно, не правда ли? И исследователи эту странность заметили давно, но, как это часто бывает, попросту отмахнулись от неё. Между тем факт наводит на вполне определённые размышления. В итоге же таковых — вывод о заимствовании сюжета данного мифа скифами у доскифского земледельческого населения Причерноморья.

Третья же особенность сказания может дать ответ на вопрос, к какой этнической группе принадлежало доскифское земледельческое население. Зарубежный исследователь Х. Коте установил, что имена братьев: Липо-, Арно-, Коло— не являются иранскими, а принадлежат древнейшему земледельческому населению, проживавшему в бассейне Днепра задолго до прихода туда ираноязычных скифов (II, 45; 56). Лишь окончание, искусственно добавлявшееся к именам «-ксай», то есть «царь», «вождь», имеет, возможно , скифо-иранское происхождение (II, 45; 56). Но эта прибавка дела не меняет.

Х. Коте воздержался от выводов, какому конкретно народу принадлежали заимствованные скифами имена. Но, думается, мы этот вывод можем сделать. Для славян имя «Коло» практически не требует перевода: «коло» — это «круг», «колесо», «круговое движение» и даже «солнце», совершающее по небу это самое круговое движение. По сей день слово это входит составной частью во многие слова славянских языков, везде обозначая именно «круг», «нечто круговое»: «колесо», «околица», «околичность», «коловорот», «колобок», «около».

Вполне по-славянски звучит и имя «Липо».

Заслуживает внимания, что, согласно мифу, от Колоксая пошли все племена сколотов (корень «коло» очевиден и в этом племенном названии) (II, 45; 56). Эти же последние, по мнению учёных, действительно в Причерноморских степях появились гораздо раньше скифов-иранцев. Так, Х. Коте считает, что сколоты обитали в Северном Причерноморье уже в середине II тыс. до н. э. (II, 45; 33). Не забудем и мнение советских учёных: сколоты вполне могли быть праславянами. Во всяком случае, академик Б. А. Рыбаков в этом был просто убеждён (II, 45; 44).

Остаётся только добавить, что, на наш взгляд, скифы-иранцы нашли в Причерноморье не только осёдлых славян-земледельцев, но и славян-кочевников, тех славян, которые сохраняли кочевой или, точнее, пастушеский уклад хозяйства, присущий их предкам во время многочисленных переселений. Земледелие таким славянам не было абсолютно чуждо: их сородичи «сидели» на земле. Поэтому и мифологические сюжеты славян-кочевников вполне могли содержать земледельческие атрибуты (такие как плуг и ярмо). Пришлые же кочевники-иранцы усвоили подобные мотивы именно потому, что перенимали их у славянских родов, ведущих схожий с ними образ жизни и хозяйствования. Представляется, что именно этим объясняется своеобразная механичность перенесения земледельческих мифологических сюжетов в мифологию кочевников.

На отношения скифов-иранцев и скифов-славян можно взглянуть совсем по-другому. В славянский (или праславянский, если угодно) этнический массив, состоявший из обитавших в Северном Причерноморье осёдлых, кочевых или полукочевых племён, с востока вклинился иранский элемент. Первоначально отношения между хозяевами и пришельцами могли быть мирными, ибо последних было не так уж много. С течением времени количество скифов-иранцев возрастало. В конечном итоге это привело к столкновениям со славянами. Очевидно, с VIII по V век до н. э. в Причерноморских степях славяне были сильно потеснены скифами. И Геродот записывал историю и предания уже «жёлтых» скифов, не зная, что в них вплетены история и предания более ранних скифов, «белых», т. е. славян. Славяне же выведены у него под именем сколотов и, возможно, скифов-пахарей.